Владимир Путин присвоил главе «Газпрома» Алексею Миллеру звание «Герой труда». Вот что об этом
пишет журналист Михаил Шевчук:
ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
«В результате на свет появляется парадоксальное словосочетание "Алексей Миллер — Герой Труда". Парадоксальное по тому, какое значение тут получает собственно труд. Экономист из команды Чубайса,
Миллер получил в управление крупнейшее предприятие страны (и разбогател и сам) благодаря в первую очередь старой дружбе с Владимиром Путиным и стал одним из флагманов отечественного пусть государственного, но капитализма.
Учреждая звание "Героя Труда" — относительно недавно, в 2012 году — Владимир Путин, естественно, воссоздавал не просто награду, а один из атрибутов советской системы ценностей и символов, как и, например, мелодия советского гимна. Формально он реагировал на инициативу движения "В защиту человека труда" под руководством Игоря Холманских — начальника цеха "Уралвагонзавода", который тогда только что прославился публичным предложением Путину "выйти с мужиками и отстоять стабильность" в борьбе с митингующей оппозицией.
Вряд ли кому-то тогда могло прийти в голову, что под "человеком труда" президент в итоге предложит понимать не вот этих мужиков с завода, а главу "Газпрома".
Создавая систему наград, государство обозначает тем самым систему нравственных ориентиров и мотивации для граждан. Героика вообще и героизм труда в частности были важными элементами советской пропаганды — это уже потом поточные награждения советских руководителей друг друга орденами превратились в пищу для анекдотов, а поначалу, особенно в 1930-х, награды давали рядовому гражданину ощутимую надежду, совершив трудовой подвиг или установив рекорд, не только заслужить уважение сограждан, но и рывком подняться в элиту и существенно повысить свое благосостояние.
Реконструированное же звание не обладает мобилизационной силой. Среди "Героев Труда России" немало достойных ученых, врачей, конструкторов, есть и доярка, и чабан, и тракторист, и шахтер, и лесничий — но из них государство даже не попробовало сделать плакатных героев для масс, и все, что мы знаем о новых "героях труда" — это то, что ими у нас признаны Алексей Миллер и Аркадий Ротенберг.
Идентифицировать же себя с Миллером обычному человеку невозможно, его биография не может служить для молодежи образцом — прием в друзья президента давно окончен.
В глазах ностальгирующего обывателя Миллер малоотличим от тех самых олигархов, неприязнь к которым в России всегда поощрялась. Он должен почувствовать себя обманутым, увидев иллюзию вместо реального возвращения к традициям. В качестве нового архетипа героя труда (к которым многие до сих пор мысленно прибавляют "социалистического") ему предложили тех, кого раньше назвали бы капиталистами — хотя бы из-за выпуклости личного состояния.
Воссоздание награды не возродило ни системы социальных лифтов, ни большого стиля, ни даже пропагандистского механизма. Оно пригодилось только как подарок к юбилею. Даже из Игоря Холманских не вышло символа — недолго побыв полпредом и председателем совета директоров родного "Уралвагонзавода", он канул в политическое небытие, не выйдя за рамки политтехнологии. Советскую драпировку в очередной раз накинули на каркас современной России —
в итоге получилось пугало, от которого впору отшатнуться и тем, кого привлекает советский опыт, и тем, кого он раздражает.
Но президента, очевидно, мало заботит, как выглядит его знак внимания в глазах обывателей. Человек, который командует важнейшим для него "газовым фронтом", демонстративно провозглашается героем; его приравненные к боевым заслуги для президента важнее прочего — и внешне все выглядит так, как будто награждают Алексея Миллера именно за них».
