Сейчас говорят о семи томах уголовного дела и о том, что ФСБ разрабатывала Сафронова много лет. Понятно, что семь томов за одну ночь не напишешь, но и десять или сколько там лет эти семь томов писать необязательно. Достаточно одного года — вот как раз с той весны, с 17 апреля прошлого года, когда в «Коммерсанте» вышла та заметка. Человек, который смог через Усманова заставить Желонкина уволить журналистов, вполне мог подключить и ФСБ.
Самой вероятной подозреваемой кажется Валентина Матвиенко. Ее обидчивость и мнительность общеизвестны, ее влияние бесспорно, и слух о своей отставке она действительно могла счесть политическим ударом, заслуживающим самых жестких ответных мер. Теоретически подозревать можно и Нарышкина — в заметке Сафронова Нарышкину обещали повышение, а в российской аппаратной этике публичность карьерных планов идет человеку в минус. Условно, Путин мог заподозрить Нарышкина в попытке надавить на него через прессу, Нарышкина отчитали, он сорвал обиду на «Коммерсанте». Мог поучаствовать и кто-нибудь третий — тот, кто по какой-то причине счел публикацию в «Коммерсанте» ударом по своим интересам. В любом случае кто-то надавил тогда на «Коммерсантъ» и положил начало драме Ивана Сафронова, наблюдаемой нами сейчас. Владимир Желонкин знает, кто это сделал, но, к сожалению, молчит. Молчит зря.
Фигура заказчика, фигура самого статусного и самого опасного недоброжелателя Ивана Сафронова — то, чего не хватает сейчас во всем сюжете.
https://trts.io/tAaua