Третья статья профессора ЕУСПб Олега Хархордина из серии «К вопросу о власти и авторитете в России» посвящена тому, как власть и авторитет соединились в грозной машине правления Ивана IV.
Какой смысл было собирать собор, задаются вопросом историки, если он ничего не обсуждал, и лишь проголосовал за продолжение Ливонской войны? Показать аналог «сейма» приехавшим полякам и литовцам и явить им единение земли Русской в деле продолжения войны? Собрать многих из тех, кого царь потом казнил? (9 из 17 бывших на этом собрании бояр, 3 из 6 думных дьяков и 11 из 33 дьяков и приказных людей, и 29 дворян были казнены, хотя не обязательно, что это было связано с участием в Соборе.) Собрать в основном аппарат государства, которому потом и надо было исполнять это решение, и ту часть дворянства (из уездов, близких к Литве), которой и пришлось продолжать воевать?
Западноевропейские государи собирали такие соборы, как съезды генеральных штатов или парламентов для введения дополнительных налогов – например, для чрезвычайного налогообложения из-за расходов какой-то новой войны. Этого требовала правовая норма quod omnes tangit – то, что затрагивает всех, должно быть одобрено в присутствии этих всех. Это обяжет их потом к исполнению обсуждавшегося. И хотя российские государи не имели потребности обсуждать налоги, Грозный мог собрать всех для того, чтобы обязать их как представителей всех тогда еще только складывающихся сословий продолжать его внешнюю политику. Надо отметить, что после этого «опричного» съезда всей земли Грозный уже не собирал никаких подобных соборов, возможно, из-за того, что часть прибывших на собор вдруг стали жаловаться на опричные казни (царь дождался отъезда послов, и после этого зачинщики жалобы были казнены, 300 человек брошены в темницу, но потом частично отпущены).
https://trts.io/ACbkj