Никто не хочет быть причастен к тем, от чьего лица совершаются массовые преступления, или кто «просто» пользуется привилегией принадлежать к тем, кто в безопасности, когда во имя их группы кто-то подвергается очевидной опасности насилия. Прямо обвинить в такой причастности невозможно (иначе мы бы имели дело с коллективной виной, а о ней уже все сказано выше). Концепция
коллективной ответственности, однако, позволяет хотя бы всерьез продумать: с кем я на самом деле? К кому я на самом деле принадлежу?
К кому или к чему я причастен, может быть, я впервые и узнаю, когда приходится осмыслить необходимость «отвечать за других». Не важно, что я сам при этом думаю о том, к какому коллективу или сообществу причастен. Это своеобразный reality test: я на самом деле с теми, за кого не могу не отвечать. Кому-то на причастность могут указать извне, и это, к сожалению, может прозвучать как обвинение. Кто-то придет к осознанию ее путем мучительного самоанализа. Ханна Арендт называла способность такого осознания «кто я есть на самом деле» мышлением.