Сергей "Zergulio" Колясников @SergeyKolyasnikov специально для @rt_russiaВ свежем материале The New York Times в деталях разъясняется, как жители беднейших стран могут получить вакцину от коронавируса в ближайшее время: никак. Лишь редкие счастливцы, если успеют присоединиться к экспериментальным испытаниям. На
фото из статьи NYT — испытание вакцины Johnson & Johnson в Молодёжном центре Фонда Десмонда в Кейптауне.
Фотография весьма говорящая, если учесть, что, по данным NYT, уже через несколько месяцев фабрика в Кейптауне начнёт выпускать 1 млн доз вакцины от COVID-19 ежедневно. Но они будут отправлены в распределительный центр в Европе, а затем разделены между странами, которые предварительно заказали их сотнями миллионов. В ЮАР, где число выявленных случаев коронавируса превышает 1 млн, не останется ничего. В середине 2021 года, возможно, но не факт.
Всё это разъясняется спокойно, без эмоций. Чисто европейская практичность. При этом в августе 2020 года, когда число случаев было около 0,5 млн, каждый четвёртый житель ЮАР, по итогам проведённого опроса, хотел получить российскую вакцину. Но кому это интересно, кроме опрошенных? Не Европе точно.
В этом разница подходов собирательного Запада и России. Потребительского и партнёрского. Сила партнёрского подхода России в геополитике очевидна и в нашумевшей истории с комбинированием вакцин «Спутник V» и AstraZeneca, что
позволит создать вакцину, дающую иммунитет на два года. А ещё мы помним, как долго Россия предлагала такое сотрудничество. И
эффективность оксфордской вакцины, примерно равную броску монеты, помним тоже.
Поэтому ЮАР имеет все шансы получить вакцину и спасти десятки, а то и сотни тысяч жизней своих граждан. Так, как это сделали, например, Казахстан и Белоруссия. Но тут требуются политическая воля и... суверенитет