Цена на нефть как замена демократии
(
Сергей Мардан специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Сокращение добычи нефти, о котором сейчас пытается договориться ОПЕК+ – это попытка поддержать рынок. Из-за коронавируса в конце прошлой недели цена на нефть Brent падала ниже $49 за баррель впервые с июля 2017 года. Из согласованных 1,5 млн баррелей в сутки треть придется на Россию. Россия пока молчит, и это молчание может означать несколько вещей.
Для России сейчас важнее сохранить объем продаж и долю мирового рынка, нежели удерживать цену, которая ищет новую точку равновесия на фоне снижения экономической активности в Китае и, как следствие, во всем мире. Если же коронавирус, действительно, спровоцирует экономический кризис, то сокращение добычи на 1,5 млн баррелей ему поможет, как аспирин от того же коронавируса. Но этот сценарий пока рассматривается исключительно как теоретический.
Позиция России объясняется большей бюджетной гибкостью, чем у большинства стран ОПЕК: российский бюджет балансируется при цене на нефть $42, бюджеты большинства других экспортеров — при цене не ниже $60. Нынешнюю цену на нефть Владимир Путин 1 марта называл «приемлемой».
Ценовой демпинг вполне может соответствовать и геополитическим интересам России.
Главным конкурентом российской нефти в последние годы стала нефть американская, добываемая из сланцевых месторождений. За последние 3,5 года добыча нефти в США выросла на 50%. Только за последний год – на 1 млн. баррелей в сутки.
Вот это, кажется, и есть главная проблема, которую видит перед собой Россия, участвуя в работе ОПЕК. Американская технология всем хороша, кроме того, что является рентабельной при цене барреля в среднем не ниже $40. Для сравнения средняя себестоимость добычи российской нефти – $25 за баррель.
Помимо того, что речь идет о крупнейшем в мире рынке нефтепродуктов, независимость США от ближневосточной нефти стала новым мощным фактором глобальной нестабильности.
США теперь могут себе позволить вести очень рискованную игру по всему Ближнему и Среднему Востоку, не считаясь с интересами союзников, которые по-прежнему зависимы от поставок ближневосточных углеводородов.
Россия, естественно, ведет свою игру. От предыдущих сокращений квот, направленных на удержание нефтяных цен на комфортных уровнях, мы пока выиграли больше всех. Новак оценивал выгоду для бюджета страны в 6,2 трлн рублей за три года.
Но, углеводороды - это не только экономика, но еще и политика. Ставка на относительно низкую цену на нефть (и соответственно – на природный газ), вполне может стать ответом на агрессивную конкуренцию США с российским газом в Европе, включая санкции против Северного потока-2.
Сверхдержавы активно управляют ценой на стратегическое сырье, управляя конфликтами по всему миру. Цена на нефть, а совсем не демократия, являются реальной причиной противостояния США с Ираном и Венесуэлой.
Россия точно так же рассматривает свою энергетическую политику под этим углом, анализируя всю картину целиком, в глобальном масштабе.
Если противостояние СССР и США носило исключительно идеологический смысл, то сегодня никакого идеализма в мировой политике не осталось вообще. Политика теперь делается всегда с использованием калькулятора.