Почему японцы не напали на СССР в 1941 году?
(Тимур Шерзад
специально для газеты ВЗГЛЯД)
В начале 30-х годов японцы захватили китайскую Маньчжурию. Они воспользовались слабостью Пекина и вялотекущей гражданской войной в Китае. Еще до того, как влезть в остальной Китай, они принялись активно пробовать на зуб и советскую (вернее, монгольскую, но контролируемую советскими войсками) территорию. Излюбленным приемом были мелкие приграничные провокации. Логика была проста. Получится – противник бросит заставу, и мы продвинемся еще чуток, если нет – то невелика беда.
В конце концов, провокации обрели такие масштабы, что происходили с использованием авиации, артиллерии, бронетехники и десятков тысяч людей. Именно такого масштаба было противостояние у озера Хасан, стартовавшее в июле 1938 года. Тогда стороны провоевали около двух недель.
Успевшие продвинуться японцы были вытеснены обратно, после чего в Токио поняли, что на этот раз не получилось, и быстро пошли на перемирие. Но все повторилось в мае 1939 года у реки Халхин-Гол. Чтобы остановить наступление японцев, потребовалось бросить в бой 133 советских танка и 59 автомобилей. А дальше японцев остановил огневой вал советской артиллерии.
Отгородившись от японцев стеной из артогня, наши могли спокойно подготовить свое наступление. И оно стартовало 20 августа. Советское командование собрало внушительный кулак в полтысячи танков и 120 бронемашин. Это на порядки превосходило то, что могли выставить японцы. Эта, поддержанная пехотой, сила проломила японскую оборону, и, главное, стремительно двинулась вперед, охватывая противника, загоняя его в котел и дробя на части.
В итоге конфликт урегулировали дипломатическими усилиями уже в сентябре. Его исход имел далеко идущие последствия, ощутить которые предстояло уже в годы Великой Отечественной войны.
Япония в те времена не была стабильной и единой страной. Между двумя мировыми войнами там регулярно случались политические кризисы – в некоторые годы состав правительства перетряхивался по нескольку раз. Японская армия и флот враждовали между собой чуть ли не яростнее, чем с противником на полях сражений. Армия отстаивала «континентальное» направление экспансии, а флот хищно поглядывал на голландскую Ост-Индию, богатую нефтью.
В этом противостоянии годился любой аргумент и любой положительный или отрицательный опыт. А опыт Халхин-Гола, несмотря на то, что у РККА далеко не все получалось идеально, было сложно назвать положительным. Японцы успели вломиться в Китай и основательно там завязнуть. А, сделав то же самое с Советским Союзом, воевать пришлось бы уже не с полунищими гоминьдановцами. А со страной, которая, хоть и бедновата по меркам сильных европейских держав, но все-таки может себе позволить послать в монгольскую глушь четыре тысячи грузовиков и снабжать с их помощью более чем мощную артиллерию. Это был уже совсем другой расклад.
Поэтому японцам было недостаточно просто благоприятного момента, чтобы напасть на Советский Союз. Они побаивались атаковать, даже когда танковые группы Гитлера, казалось, вплотную подходили к Москве – японцам был нужен полный разгром и «голый» Дальний Восток. Этого они не дождались – да и уже, можно сказать, не собирались. Ведь внутри страны – в том числе, и благодаря победе русских при Халхин-Голе – победил вариант флота, а не армии. И агрессия Токио пошла в совсем другом направлении, в сторону Тихого океана. Благо, флот у Токио был по-настоящему сильный и опасный.
В итоге Советский Союз оказался для японцев слишком неприятным противником – этим он и обезопасил себя от удара ножом в спину в самый неудачный момент – в разгар Великой Отечественной.