Не надо подчинять российскую науку чужой идеологии
(Сергей Худиев специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Продолжается дискуссия вокруг классификатора болезней МКБ – 11, который принят Всемирной Организацией Здравоохранения и должен быть – к январю 2022 года – принят российским Минздравом.
Проблема в том, что западным научным институтам, задающим стандарты остальному миру – включая Россию – в свою очередь, в ряде областей задают стандарты политические активисты, не имеющие отношения к науке. В новой Международной классификации болезней это проявляется, в частности, тем, что трансгендерность выводится из числа психических расстройств. И это решение совершенно очевидно мотивировано не наукой, а политикой. Мы привыкли относить к несомненным достоинствам науки ее объективность. Но таков высокий идеал, на практике так бывает не всегда.
Американский физик Лоренс Краусс – известный атеист, которого никак нельзя отнести к лагерю благочестивых консерваторов – написал письмо в газету Wall Street Journal, в котором сравнивает развитие событий в американской науке с «нацистским осуждением «еврейской» науки или сталинской кампанией против генетики, которую возглавлял Трофим Лысенко».
Но особенно тяжелые результаты политическое давление принесло в области медицины – где идеологизации подверглись представления сначала о гомосексуализме, а потом о трансгендерности. Трансгендерность – это душевное расстройство, при котором человек относит себя к противоположному полу и глубоко тяготится своим «неправильным» телом. Это душевное расстройство не следует путать с транссекуальностью – очень редкой врожденной проблемой, когда человек имеет признаки обоих полов. Трансгендер физически ничем не отличается от здорового представителя своего пола; вся его проблема находится исключительно в психической сфере.
У большинства детей, которые проявляют признаки трансгендерности – или, как еще говорят, «гендерной дисфории» – они проходят сами собой к подростковому возрасту. Однако на современном Западе это не так – ребенка, который проявляет признаки отнесения себя к другому полу, могут тут же записать в «трансгендеры», называть его измененным под «психологический пол» именем, кормить тяжелыми гормонами, блокирующими нормальный процесс полового созревания, и готовить к калечащей операции, в ходе которой его навсегда лишат возможности жить нормальной половой жизнью и зачинать детей.
Специалисты, которые консультируют родителей и самих подростков, действуют в рамках идеологии, которая предписывает при малейших признаках гендерной дисфории тащить человека на гормональную терапию и под нож – даже не пытаясь выяснить, а нельзя ли помочь человеку на психологическом уровне.
При этом число случаев гендерной дисфории растет взрывным образом – по официальным данным, например, шведских медиков число девочек 13-17 лет, относящих себя к противоположному полу, с 2008 по 2018 год выросло на 1 500%. Прописью: на одну тысячу пятьсот процентов. Тут уже не только наш брат консерватор – который был против с самого начала – но и часть либералов начинают замечать, что что-то пошло не так.
Конечно, международное сотрудничество в области науки, и, особенно, медицины – огромное и незаменимое благо. Там, где оно оборачивается несомненной пользой, оно должно развиваться. Но нам стоит проявить разборчивость и не импортировать деготь вместе с медом. Война левых активистов с наукой происходит не у нас; и нам вряд ли стоит принимать плоды поражения науки в этой войне.