Интересно, что раньше молодежное бунтарство предполагало стремление юношества быть плохими в глазах общества, крушить-ломать, отвергать устои добропорядочности. Нынешние же бунтари стремятся быть святее Папы Римского, быть самыми хорошими, нетоксичными, веганами, осознанными потребителями, толерантными ко всему на свете. Современный панк, в отличие от асоциальных пофигистов прошлого, должен очень серьёзно следить за своим поведением и соблюдать миллион условий, пока его не закэнселлят за майку с Сидом Вишезом, носившим свастон.
"Запрещается запрещать" - кричал Париж 68 года. Нынешние бунтари стремятся сами запретить всё на свете, став большими цензорами и большим партсобранием, чем их предки. Они хотят запрещать движения, явления, людей, воду и воздух, солнце и ветер, словно бы случай произвел на свет поколение преждевременных бабок у подъезда.
Интересно, как так вышло? Это такое естественное "назло, поперек" поколения, которому ничего не запрещали? Почему они родились дедами?