Очень странное обращение со временем в области внешней политики.
———————————-
Вот посмотрите. Разные страны все время друг друга о чем-то предупреждают, типа их терпение не безгранично. И кажется, что все норм. Но это только кажется. Например, американцы все время предупреждают Россию не нападать на Украину. С одной стороны, конечно, это их дело. Свободные люди в свободной стране. Хотят — предупреждают, не хотят — не предупреждают. С другой стороны, они прямо вошли во вкус. Сегодня, говоря, уже предупреждают, то есть планируют предупредить, что не признают наших выборов в 2024 году. Ну то есть год еще не наступил, еще никаких выборов нет, еще может быть за это время вообще произойдет конец света и Страшный суд, а они уже того. Или вот опять сегодня, там вроде аналитики с разных сторон и опять про Украину, что если Россия нападет, то это погубит "Северный поток -2". Причем говорят разные люди, и уже не поймешь, с какими они говорят целями. Это, конечно, не смешно, но дает повод задуматься еще раз над темпоральностью. Смотрите, смотрите. Событие не свершилось. Нам сообщают о планах действия в ответ на события, которого нет, для того, чтобы его не было. Это как бы переворачивание известной схемы мотивов Альфреда Шюца. Напомним.
Некий действующий А хочет ориентироваться в своем поведении на другого действующего, В. А у каждого действующего могут быть мотивы двоякого рода. Пока действие еще не состоялось, это мотив "для того, чтобы". Это мотив проекта. А когда оно состоялось и надо подумать, "а что я сделал", это мотив "потому что". И вот я собираюсь, то есть А собирается не просто совершить действие, а сделать так, чтобы его мотив "для того, чтобы" стал мотивом "потому что" для действующего В.
Это не очень аккуратное рассуждение Шюца, потому что мы обра раза смотрим с точки зрения А. Он строит свой проект так, будто есть несколько будущих. Modo futuri exacvti, — радостно соглашается Шюц. — Нет!! — В точном будущем времени что-то случается, потом совершается действие, мы точно знаем, что это эпизод в будущем после будущего. Так строится проект даже без участия дргух акторов. Но если появляется еще один актор, он тоже должен построить свой проект. И у него в проекте тоже будет точное будущее. И и он, по нашему замыслу, посмотрит на свой будущий результат, имея в виду, что ему предшестивовал наш будущий результат. Но посмотрит он на него в двух возможных аспектах. При проектировании действия и при воспоминании о совершенном и попытке понять его причины. Следовательно, А должен посмотреть на В в двух аспектах тоже. Он должен себе представить, что будет, когда В, столкнувшись с результатом, заложенным в проект А, будет строить свой проект с представлением о будущем результате. И он должен представить, что будет, когда совершив свое действие, В станет рационализировать его результат, искать основания, объяснять, почему. И натолкнется на результат действий А, которые А себе сейчас представляет. А теперь добавим сюда бездействие В в результате действий А. Точнее, декларированных, проектированных действий. Да, бездействие — это тоже действие, как учил Макс Вебер. Но мы видим, что такие предупреждения оперируют с реакцией призрачных конъюнктивов на месте модуса футури экзакти. В этой призрачной сфере, где действия нет, а есть риторика вмененных мотивов, пропадает принципиальное для понимания ответственности различие между акцией и реакцией. Впрочем, это уже совсем другая история.
