"Стратегическая пауза" для российско-американских отношений?
"Время перезагрузок миновало. В Вашингтоне это поняли раньше, чем в Москве. В отличие от предшественников, Байден начал не с примирения, а с обострения. Продлив СНВ-3, американцы получили пятилетнюю отсрочку решения по-настоящему волнующего их в отношениях с Россией вопроса стратегической безопасности. Больше в двусторонней повестке дорожить нечем.
Диалог России и США пришел в точку, к которой он неизменно стремился последние лет десять. Крах политики «перезагрузки» в 2011 году задал нисходящую траекторию этих отношений. Редкие эпизоды сотрудничества не развивались во что-то системное. «Самонадеянность силы» не позволяла Вашингтону всерьез рассматривать предложения Москвы «договариваться по значимым для обеих сторон темам». Российская реакция на внешние кризисы (Украина, Сирия) виделась американским элитам ревизионизмом увядающей державы.
Социально-политические расколы и приход Трампа и вовсе сделали Россию «токсичным фактором» внутренней американской политики. Отношения сузились до темы «вмешательства» и хакерские проникновения в компьютерные серверы одной из партий. Слово «сотрудничество» постепенно ушло из лексикона и сменилось на deconflicting (устранение конфликтных ситуаций), и то применительно лишь к Сирии. Перечень тем, которые можно просто спокойно обсуждать, сократился настолько, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Когда стало понятно, что даже такое обсуждение чревато санкциями и новыми антироссийскими кампаниями, утратил смысл формат президентских саммитов. Каналы коммуникации обрывались, диппредставительства закрывались, вся интрига отношений свелась к вопросу: когда и за что США и их союзники введут новые санкции?
Демократы
четыре года правления Трампа считают периодом «российского ига» в американской политике, избавиться от которого удалось лишь благодаря избранию Байдена. Он-то и поможет Америке восстановить мировые позиции. С этой точки зрения, Байден, назвав Путина «убийцей», не просто озвучил мнение значительной части истеблишмента США, но и сделал заявку: «Америка вернулась».
Обе предлагаемые Москве роли – внутреннего жупела или внешнего врага – не просто неприемлемы для российского руководства, а на неопределенно долгий срок исключают возможность договариваться о чем-либо с США.
Россия стала
свободно конвертируемой политической валютой на внутриамериканском рынке и в отношениях с союзниками. При этом в США уверены, что как только Америке понадобится российское содействие по какому-то значимому вопросу, Москва поймет, простит и поможет. «Можно идти и одновременно жевать жвачку». По большому счету, почти всегда так и было. Россия полагала, что именно так «равновеликие державы» и должны взаимодействовать. США были убеждены, что иначе и быть не может – «русские же хотят почувствовать себя великими».
Отзыв российского посла из Вашингтона – реакция на слова Байдена, но к переоценке отношений с США взывала вся логика их развития в последние несколько лет. Парадигма девяностых годов символически канула в Лету в мюнхенской речи Путина в 2007-м (а содержательно еще раньше), парадигма нулевых – с присоединением Крыма весной 2014-го. Нынешний эпизод – очередная «точка отсечения». Но даже теперешнее состояние может быть промежуточной станцией.
Намерения сжигать мосты Москва пока не выказала и, вероятно, будет ориентироваться на то, какие еще шаги предпримут американцы. Если к радикальным мерам Москва не готова – лучшим решением на текущем этапе может стать
«стратегическая пауза», – время серьезно подумать, есть ли сейчас в отношениях с США что-то, чем в принципе нужно дорожить, и чего вообще Россия хочет от Америки.
Порассуждали на
@profilejournal на актуальную нынче тему.