«Последовал выстрел Карповича, явившегося мстителем за поруганное достоинство человеческой личности, за жертв произвола. Этот выстрел послужил как-бы сигналом к всеобщему движению не только студентов, но и рабочих <…> В Москве движение началось 23 февраля и продолжалось несколько дней. На второй день, когда толпы рабочих грозили взять приступом манеж, в котором находились арестованные 800 студентов, их перевели в Бутырскую тюрьму. <…> Происходили стычки с полицией, разносились решетки бульваров, скамьи, строились баррикады, вытаскиваются камни из мостовых.»
Теория учителя народничества Николая Михайловского, который философски проанализировал и обобщил в 1880-1890-е годы террористический опыт Народной воли, подтверждалась. Исторические судьбы – в руках единиц. Тот смельчак, который бросает вызов несправедливому настоящему, своими руками создает будущее.
А значит террор, метод пробуждения народных масс, должен приобрести организованный характер. Так считал выдающийся народник и революционный практик Григорий Гершуни. Во второй половине 1901 года он, из числа народнических кружков и организаций, которые через несколько месяцев объединятся в Партию социалистов-революционеров, создает законспирированную группу для осуществления центрального политического террора, то есть для нанесения ударов по высшему звену в иерархии самодержавия. Собственно, сложившейся Боевой организации тогда еще не было, а был Гершуни, его неиссякаемая энергия, его планы, и отважные люди, готовые участвовать в исполнении этих планов. Виктор Чернов, один из лидеров ПСР, ставший в 1918 году на один день председателем Учредительного собрания, так характеризует в своих мемуарах «Перед бурей» БО в первые месяцы ее существования: «Что касается остальных членов ее, то хотя число их достигало до 12 – 13 человек, может быть, даже до 15, но они были в большинстве своем, так сказать, потенциальными членами БО, т.е. им было дано со стороны Гершуни принципиальное его согласие на их участие в террористических делах БО, причем они должны были, соответственно этому, устранившись от местных дел и соблюдая величайшую конспирацию, быть готовыми в любой момент быть вызванными для совершения какого-либо дела». То есть мы видим не оформленную до конца организацию, а своего рода «террористический кружок». Более развитым организационным формам, как и радикализации народных масс, предшествовали в эти предреволюционные годы воля к борьбе к душах честных людей. Террористические организации развивались и крепли уже в ходе самой практической работы.
Среди героев, которые шли в народническое движение с целью участвовать в терроре, особенной решительностью отличался вышеупомянутый студент Киевского университета Степан Балмашев. Он родился в семье дворянина, ссыльного народовольца Валерьяна Балмашева. По некоему мистическому стечению обстоятельств день рождения революционера совпал с днем казни первомартовцев – Степан появился на свет 3 апреля 1881 года. В 1899 году он поступил в Казанский университет, а позже перевелся в Киевский. Здесь он участвовал в студенческом протестном движении, был отдан в солдаты. Однако от военной службы его в итоге освободили по состоянию здоровья. В сентябре 1901 года он возвращается в Киевский университет. В Киеве происходит его знакомство с Григорием Гершуни. Выдающийся организатор террора сразу замечает 20-летнего студента, успевшего пройти тюрьму и принудительную военную службу. Степан Балмашев был ведь святым по сути человеком. Чувствительный и ранимый, противник всякой несправедливости и насилия, всегда готовый бескорыстно помогать беднякам и обездоленным. И в то же время в нем чувствовались осознание своего этического долга противостоять злу, в том числе террористическими методами, горячая вера в революцию.
