Человек покинул Африку, уже вооружившись довольно развитой культурой, технологиями и экспансионизмом. Расселяясь по Евразии и дальше, сапиенсы встречали предыдущих местных жителей, скрещивались с ними и вытесняли их. Они изменились сами и изменили лицо континента; исчезла мегафауна, великие леса вырублены, горы пересекли автобаны. Лишь некоторые племена центральной Африки, жители нашей общей прародины, сохранили геном в чистоте и не так губительно повлияли на природу, которая могла эволюционировать и адаптироваться бок о бок с ними. Нравы здесь все так же дики, распространен каннибализм физический и психический, самый черный шаманизм, ибога и бвити, щекотка Великой Матери. Мы всё забыли, но там эти опасные практики до сих пор сохраняются, воспроизводя ритуалы максимальной для нашего вида древности.
Так что не стоит гулять в Африку и искать отражений в прото-озере Танганьика, тем более что шаманизма достаточно и в наших широтах. Сегодня лишь крайне темные люди слушают старые сказки нацистских профессоров о североиндийском происхождении индоевропейских народов. Палеогенетика и археология хором указывают, что прародина их находилась в сердце Понтийско-Каспийской степи, 5000 лет назад населенной полуоседлыми племенами Ямной культуры. Изобретателями колесных повозок, предки которых пришли сюда с Южного Урала, с Ишима, приведя одомашненных лошадей. Не где-нибудь в Шамбале, но – в Самаре, в Дериевке, Васильевке курганы за гаражами скрывают останки последних носителей всех индоевропейских гаплогрупп.
Уже отсюда будущие романцы, германцы, англосаксы двинулись в Западную Европу и дальше, смешиваясь с местными народами и сметая их. Они изменили мир и изменились сами, но каждый раз, по служебной надобности оказываясь на своей древней и забытой родине, ощущают этот ужас «Северной Танзании». Солдаты Вермахта, пересекавшие степь от Балкан до Волги, впадали в депрессию от безысходности этого безвременья. Племена Конго застряли в трещине каменного века, «Красный пояс» вплоть до Урала – завяз в раннем медном. Он до сих пор погружен в землю – в почву, в шахты и руду, продолжая полустертые временем курганные практики. Мы забыли, но местные всасывают их с первым вдохом дыма челябинских труб, с песнями донецких пытчиков, дрожью ростовской лесополосы.
https://goo.gl/6SaK3w