Я хотел пробудить в вас стыд за то, что о далеких войнах, о моде, о сплетнях, о литературе и искусстве вы знаете больше, чем о весне, которая каждый день затевает свои буйные игры за воротами ваших городов, и о реке, бегущей под вашими мостами, и о лесах и роскошных лугах, по которым мчатся ваши поезда.

Герман Гессе · Петер Каменцинд

Человек с обыкновенным мозгом мыслит дуалистически: свет и мрак, сладкое и горькое, добро и зло. А в природе такого дуализма не существует.

В мире нет ни зла, ни добра, а только бытие и деяние. Когда мы описываем действие, мы описываем жизнь. Когда мы даем этому действию имя — например, разврат или непристойность, — мы вступаем в область субъективных предубеждений.

Ирвинг Стоун

Самый неблагодарный, да и неприятный возраст — 17-20 лет. К жизни ещё не привык, к себе самому тоже. Ни жизни, ни людей не понимаешь, а между тем убеждён, что отлично всё видишь, понял и даже во всём слегка разочаровался.

Зинаида Гиппиус · Живые лица

Помню, был чудный солнечный день, я гулял вдоль Дуная. И вдруг увидел кинотеатр, на котором афиша по-английски: «Американский кинофильм «Пролетая над гнездом кукушки» с Джеком Николсоном». И я купил билет — и этот фильм перевернул мою жизнь.

В нем есть сцена, где герой Николсона, который находится в психлечебнице, убеждает остальных ее обитателей, что оторвет от пола каменный умывальник. Он пытается это сделать, но у него ничего не получается. И все начинают над ним подтрунивать, а он говорит: «По крайней мере, я попробовал».

И я вдруг понял, что в этом и состоит весь смысл жизни. Нельзя говорить, что не получится. Ты обязан попробовать — это единственное, ради чего стоит жить.

Владимир Познер

В тех редких случаях, когда нынешний студент не сидит в переполненном зале, он всё равно почти не знает долгих прогулок в одиночестве или вдвоём, столь важных для прежнего поколения.

Он всегда в толпе, стадность и суета заменили дружбу. Всё это существует повсюду, мало того — это очень ценится. Множество людей только и занято тем, чтобы нарушить чьё-нибудь одиночество. Называется это «расшевелить», «вывести из апатии», «вовлечь в общее дело».

Если бы Августин, Треэрн, Воэн или Вордсворт родились в нашем мире, вожаки молодёжных коллективов быстро бы их «вылечили». Если бы поистине добрый дом — скажем такой, как у Ростовых, — существовал в наши дни, его бы обозвали мещанским, взялись бы за него и не отстали бы, пока не разрушили. Если бы всё это не удалось и кто-то ещё жил по-своему, его бы допекло радио.

Словом, мы изголодались по тишине и уединению, по одиноким раздумьям и настоящей дружбе.

Клайв Льюис · Коллектив и мистическое тело

Ожидание — главная помеха жизни, оно вечно зависит от завтрашнего дня и губит сегодняшний. Ты пытаешься распоряжаться тем, что ещё в руках у фортуны, выпуская то, что было в твоих собственных. Куда ты смотришь? Куда тянешь руки? Грядущее неведомо, живи сейчас!

Сенека · Нравственные письма к Луцилию

Мне больно и страшно слышать рассуждения о том, что у наших детей слишком легкая жизнь, мало трудностей и лишений. И что от этого, дескать, страдают их человеческие качества. Это неправда.

Трудности, беды, гонения — не они формируют личность. Они лишь обнаруживают, удостоверяют существующие, но скрытые до поры черты характера.

Человека формирует счастье. И если он вырос не таким, как нам всем хотелось бы, то, скорее всего, потому, что счастья ему оказалось недостаточно.

Аркадий Райкин

Получайте удовольствие от обыденных дел: сложить простыни, вымыть раковину, аккуратно закрыть пакет с хлопьями и поставить его на место после еды.  

В этом и заключаются маленькие тайные радости, их следует ценить и культивировать. Именно в деталях, порядке и чистоте проявляется красота, которая поддерживает и питает нас. Когда мы наводим порядок вокруг себя, мы наводим порядок в себе.

Каждый опустошенный ящик с безделушками, каждая успешная попытка упростить пространство вокруг себя дают нам уверенность в том, что мы контролируем что-то в своей жизни.

Доминик Лоро

Каждый живет в собственном вымышленном мире, но большинство людей этого не понимают. Никто не знает подлинного мира. Каждый называет истиной свои личные фантазии. Я отличаюсь тем, что знаю: я живу в мире грез. Мне это нравится, и я не терплю, когда мне в этом мешают.

Реальность меня мало трогает. Мне нравится наблюдать за течением жизни, но она не подстегивает мое воображение. Даже будучи ребенком, я рисовал не какого-то конкретного человека, а образ, сложившийся в моем сознании.

Ведь, на мой взгляд, каждый должен хотеть быть режиссером, и будь это легко, конкуренция была бы огромна. Я говорю это себе, но не убеждаю. Я ленив — особенно в том, что мне не нравится делать.

Мне кажется, каждому может повезти, если создать атмосферу стихийности. Нужно жить сферически — в разных направлениях. Принимать себя таким, каков ты есть, без всяких комплексов.

Я думаю, если попытаться понять, почему один человек счастлив, а другой нет, выяснится, что тот, кто счастлив, не очень-то полагается на рассудок. Он верит. Не боится доверять своей интуиции и действует в соответствии с ней.

Федерико Феллини · Мой трюк — режиссура

Я ненавижу славу, а также известных людей, икру, шампанское, сложную еду, дорогое вино и особенно винных комментаторов. Состоятельные люди, как правило, имеют свои предпочтения, продиктованные системой, чтобы потом можно было их доить.

Мои предпочтения сложились после ужина в трехзвездочном мишленовском ресторане со скучными богатыми людьми. После него я остановился в пиццерии Nick's pizza, где продавали пиццу за $6,95 и никогда больше не ужинал в Michelin.

Особенно сильная аллергия у меня к людям, которым нравится любоваться собой в окружении знаменитостей.

Нассим Талеб

Мы — поколение сильнейших и умнейших людей, которые когда-либо жили. С потенциалом, который растрачивается впустую. Целое поколение работников бензоколонок, официантов —  рабов в белых воротничках. Реклама заставляет нас покупать тачки и тряпки. Мы вкалываем на ненавистных работах, чтобы купить ненужное нам дерьмо.

Мы — пасынки истории. Ни цели, ни места. На нашу долю не выпало ни великой войны, ни великой депрессии. Наша великая война — духовная. Наша великая депрессия — наше существование.

Нам внушали по телевизору, что однажды мы станем миллионерами, кино- и рок-звездами, но нам это не светит. Постепенно до нас это доходит и бесит, страшно бесит.

Чак Паланик · Бойцовский клуб

Человек испытывает потребность в немалом — в бесконечности и чуде — и правильно поступает, когда не довольствуется меньшим и не чувствует себя в мире как дома, пока эта потребность не удовлетворена.

Это и есть кредо, которое выразили в своих произведениях все хорошие люди; все, кто думал глубже, искал чего-то более высокого, работал и любил больше, чем остальные; все, кто проник в самые глубины моря житейского. Проникать в глубины должны и мы, если хотим что-то поймать.

Винсент Ван Гог · Письмо к брату Тео

Моя бабушка, которая умерла в возрасте 97 лет, всегда говорила, что с каждым годом жизнь становится только лучше. Теперь я чувствую то же самое. Возраст — это очень смешная вещь. Мы живем в обществе, где считается, что для всего есть свое время. И если упустил шанс сделать что-нибудь, то уже не сможешь вернуть его никогда.

Уверена, что все это неправда: если вы недостаточно зажигали в двадцать, вы можете оторваться в сорок. Если не смогли в сорок, то сделайте это в шестьдесят. Поздно не бывает никогда!

Тильда Суинтон

Меня расстраивает то, что мы утратили способность жить спокойно: писать акварели, играть на фортепьяно, принимать гостей, вести дневники, устраивать пикники. Почему у нас не хватает на все это времени? Почему я не могу прийти к человеку без предварительного звонка и быть уверен, что он будет мне рад? Чем все так заняты?

Пушкин, Мусоргский, Маяковский тоже работали как безумные, но у них оставалось время на общение с людьми, развлечения, светскую жизнь, даже на пьянство. А потом этот наглец и безобразник Эдисон все испортил: граммофон, лампочка, телефон — это ужасные изобретения. Они съели у нас время.

Я еще помню времена, когда писал письма, неспешно работал, у меня был досуг, а потом я уехал на технически оснащенный Запад, и часы, дни, годы стали утекать сквозь пальцы.

Отар Иоселиани