СПРАВЕДЛИВОСТЬ
– Ну, что ты там натворил в садике, рассказывай!
Ваня не хотел рассказывать. Он хотел чтобы всё мама рассказала. Мама, за которой он прятался.
– Ну не бойся, я не буду злиться! – злился я.
Опасения Вани были вполне оправданы – надо признаться, что я сам себя боюсь, когда прихожу очень поздно с работы. Я подобно вампиру, приходящему из тьмы, вваливаюсь поздно вечером в квартиру. Только совершенно непонятно, кто кому сегодня кровь сосал.
Прошло уже пятнадцать минут с момента начала воспитательной беседы, которая, на самом деле, всё никак не могла начаться, чтобы закончиться моим нравоучительным напутствием. Пятнадцать минут моей жизни, которые я потерял, я мог бы вполне потратить на чёрную бездну сна. Но всё лучшее в жизни мы отдаём детям.
– Ну ладно, всё! Иди спать, но в бассейн больше не пойдёшь, пока мне всё не расскажешь! Сам!
– Дима! – жене такой мой приговор не понравился. Ей вообще многие мои решения не нравятся. Она слишком добрая. А я слишком злой. Особенно, когда поздно прихожу домой, а мой сын – что же такое натворил этот малолетний преступник? – не понимает, как негативно для него из-за его молчания будут развиваться события. Я папазол – поздно вернувшийся с работы отец, который ещё и узнаёт, что от него что-то скрывают.
– Ваня, ведь папа не будет тебя ругать, он просто тебе даст совет.
Упрямый мальчишка, где же мой ремень? Я потянулся к пузырьку с валерьяной на холодильнике.
В конце концов, после папиных угроз – злой полицейский с дубинкой – и маминых уверений – добрый коп без дубинки – Ваня раскололся. Он мне признался, что толкнул мальчика со стула. Уф, наконец-то.
– А почему ты так сделал?
– Он не хотел, чтобы я был продавцом...
– Это была такая игра? Кто-то должен был быть продавцом?
– Да...
– А ты уже им был, а тогда наступила очередь мальчика? – очень близкие родственные связи с моим сыном способствовали быстрому расследованию.
– Да...
– Ну, земляк, ведь это несправедливо. Ведь это была его очередь. А если бы во время того, когда ты был продавцом, кто-то тебя за это толкнул? Должна быть справедливость – запомни это слово. Повтори!
– Справедливость...
– Да! Запомни, именно стремление к справедливости отличает, нас, русских людей, от всяких жи...
– Дима!!! – хотя моя жена русская, но некоторые мои убеждения ей никогда не нравились.
– Ну, что ты там натворил в садике, рассказывай!
Ваня не хотел рассказывать. Он хотел чтобы всё мама рассказала. Мама, за которой он прятался.
– Ну не бойся, я не буду злиться! – злился я.
Опасения Вани были вполне оправданы – надо признаться, что я сам себя боюсь, когда прихожу очень поздно с работы. Я подобно вампиру, приходящему из тьмы, вваливаюсь поздно вечером в квартиру. Только совершенно непонятно, кто кому сегодня кровь сосал.
Прошло уже пятнадцать минут с момента начала воспитательной беседы, которая, на самом деле, всё никак не могла начаться, чтобы закончиться моим нравоучительным напутствием. Пятнадцать минут моей жизни, которые я потерял, я мог бы вполне потратить на чёрную бездну сна. Но всё лучшее в жизни мы отдаём детям.
– Ну ладно, всё! Иди спать, но в бассейн больше не пойдёшь, пока мне всё не расскажешь! Сам!
– Дима! – жене такой мой приговор не понравился. Ей вообще многие мои решения не нравятся. Она слишком добрая. А я слишком злой. Особенно, когда поздно прихожу домой, а мой сын – что же такое натворил этот малолетний преступник? – не понимает, как негативно для него из-за его молчания будут развиваться события. Я папазол – поздно вернувшийся с работы отец, который ещё и узнаёт, что от него что-то скрывают.
– Ваня, ведь папа не будет тебя ругать, он просто тебе даст совет.
Упрямый мальчишка, где же мой ремень? Я потянулся к пузырьку с валерьяной на холодильнике.
В конце концов, после папиных угроз – злой полицейский с дубинкой – и маминых уверений – добрый коп без дубинки – Ваня раскололся. Он мне признался, что толкнул мальчика со стула. Уф, наконец-то.
– А почему ты так сделал?
– Он не хотел, чтобы я был продавцом...
– Это была такая игра? Кто-то должен был быть продавцом?
– Да...
– А ты уже им был, а тогда наступила очередь мальчика? – очень близкие родственные связи с моим сыном способствовали быстрому расследованию.
– Да...
– Ну, земляк, ведь это несправедливо. Ведь это была его очередь. А если бы во время того, когда ты был продавцом, кто-то тебя за это толкнул? Должна быть справедливость – запомни это слово. Повтори!
– Справедливость...
– Да! Запомни, именно стремление к справедливости отличает, нас, русских людей, от всяких жи...
– Дима!!! – хотя моя жена русская, но некоторые мои убеждения ей никогда не нравились.
