коронавируса началась в Мордоре. Москва закрывается на карантин, кругом видосики, как мертвые москвичи падают прямо на улице и лежат на тротуарах, Путин вводит беспрецедентные меры, мы ничего не знаем о болезни кроме счетчика трупов, Россия закрывается и только я в последний момент последним рейсом прилетаю в пока еще цветущий и живой Киев и привожу с собой своего нечипированного кота.
Я думаю, реакция была бы несколько иной, согласитесь.
Так вот. Проблема в том, что эпидемии плевать на политические предпочтения хозяев собачек и котиков. То, что девочка потом дала интервью Шарию, характеризует только девочку. Но никак не коронавирус. Которому совершенно без разницы, в Ухане вы или в Сумах. За Порошенко ли, или за Бойко. Гражданин ли Украины, или житель Мордора.
Стратегия может быть только одна. У нас пока нет достаточных данных об этой болезни. До тех пор, пока у нас не будет достаточных данных - все ваши собачки и котики находятся на тех местах, где их застала эпидемия. Мы приложим все усилия, чтобы орагинизовать им там условия. Но пока они будут там. Все. Точка.
Знаете, что меня поражает больше всего? Что в Украине, оказывается, столько сирот. Потому что ничем иным я не могу объяснить такое количество людей, в течение все этих двух месяцев пишущих комментарии о том, что только мразь может бросит собачку/котика, что сдохни и ты, сволочь, и все твои дети, что Бабченко бросил котика в Мордоре, что государство обязано спасать своих собачек и прочую совершенно необъяснимую чушь.
Вы ничего не знаете про болезнь, кроме того, что она смертельно опасна, поражает стариков и началась от животных, и хотите притащить животное в город, где живут ваши старые мамы и папы??
Ну… Я даже не знаю, что здесь написать-то.
И вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. «Аркадий, люди понадеялись, что собачка не заразна».
Понадеялись…
То есть вы, дорогие мои понадеявшиеся люди, положившись на авось, готовы были в случае пессимистического развития ситуации убить чертову тучу людей, убить своих стариков, убить чужих стариков, только для того, чтобы привезти одну собачку.
Тогда мы не знали ничего об этой болезни. Теперь мы точно знаем, что кошки ею болеют. Собаки ею болеют. Тигр в Нью-Йоркском зоопарке ею болеет. По всей видимости, почти наверняка - мы, опять же, пока не знаем точно - но почти наверняка животные не могут заразить человека. Впрочем, до этого момента не было и случаев, чтобы человек просто при обычном контакте заразил животное, а теперь они есть, но обратное заражение, видимо, гораздо менее вероятно.
Но тогда мы этого не знали.
И вот вы, не зная всего этого, готовы были на авось притащить собачек к детям, к старикам, к здоровым людям, в совершенно неподготовленное к эпидемии государство с и так лежащей медициной.
У меня нет комментариев.
Может, вы думаете что я своего кота люблю меньше, чем вы своих собачек? Нет. Я по нему скучаю. Иногда - вот прям очень сильно. Вот прям реально не хватает. Первые несколько месяцев я просыпался, боясь пошевелится, чтобы не разбудить кота в ногах, и только потом вспоминал, что ни кота, ни дома у меня уже нет.
Но я понимаю, что кот, это кот. А люди - это люди.
К каждому человеку - до тех пор, пока он не доказал обратного - я отношусь, как к порядочному. Вот пока человек не докажет, что он Моторола или, не знаю, Прилепин - я отношусь к нему, как к человеку.
Спасение жизни которого в чрезвычнайной ситуации для меня является приоритетным.
Сначала вытаскиваем бабушку из проруби.
А уже только потом спрашиваем, за кого она голосовала, старая перичница.
И комменты про, что «моя собака для меня важнее, чем какие-то неизвестные мне люди» - меня вообще повергают в ступор. Я вот не знаю, что на них отвечать. Вот просто не знаю.
Давайте проведем мысленный эксперимент. Две тысячи четырнадцатый год. Август. Луганск. Вы, бросив все, и загрузив в машину все, что влезло, покидаете город и направляетесь в сторону Украины. На заднем сидении у вас жена, теща, сын и собака. На переднем бабушка. На крыше тюки. Багажника нет. Это «Гольф», в который сзади въехал «Камаз».
И вот на дороге вы встречаете семью таких же