Оппозиционные протесты, которые сегодня мы наблюдаем, основаны, главным образом, на требовании законности и справедливости. «Все должно быть по закону», - взывают протестующие.
Требование самоубийственное.
Напомню – вся оппозиция, вся тусовка живет в системе мелких и крупных коррупционных соглашений и связей. То есть в системе, где закон заменяют знакомства, связи и корпоративные интересы. В СМИ размещают заказуху, которую берут от проходимцев и жуликов, на жульнические деньги создаются фонды, уголовники донатят на проекты, громадные, взявшиеся неизвестно откуда деньги ходят по кругу, обналичиваются, исчезают и появляются.
Не менее важна и нефинансовая коррупция, которая является закономерным продолжением коррупции финансовой. Серией взяток-статей, совокупным мнением тусовки оплачивается договоренность считать Верзилова медиадеятелем, Шнурова – деятелем культуры, Ефремова – великим артистом, Серебренникова – режиссером, Прокопьеву и Голунова – журналистами, Навального – оппозиционером. Коррупция самых разных форм (финансовая, социальная, интеллектуальная) является ее, тусовки, кровеносной системой, обеспечивающей жизнедеятельность и функциональность.
А теперь представим, что их требование выполнено, возник объективный закон, бесстрастный справедливый суд, жесткий независимый от тусовочных влияний регламент социальных отношений.
Что произойдет?
Оппозиция, тусовка будет вынуждена ответить за все, что она наделала, общий закон неизбежно потребует прекращения внутритусовочной, оппозиционной коррупции.
Все рухнет.
Навальному, Серебренникову, Ефремову, Прокопьевой придется сесть, Голунову, Азару, Быкову, Бароновой придется, по заветам классика «вылупить из себя галлюцинации и заняться чисткой сараев – прямым своим делом», Венедиктову отправиться на пенсию, Муратову – коробки клеить в лечебницу для алкоголиков. В лучшем случае. В худшем все они сядут.
Но они об этом не думают. Но если бы и подумали, то были бы не согласны. Пусть все будет по закону, но пусть немножко будет и не по закону. У нас. А мы за это проследим, чтобы везде было по закону.
А если у всех поровну – подохнем же мы.
Ни дня не проживем.
Кто тогда за нас дорожить для вас свободой будет?
