
«У Владимира Путина не бывало иной власти, кроме полученной из рук восстания августа 1991 года. Сам он уже не попадет ни под чью власть и ее не признает. Такова его личная разновидность свободы. Такому лицу никак не признать свою временность. Он не может быть свободен только на время. Столкнувшись с рамками, он их сломает.
В августе 1991-го мы у истоков нигилизма русской власти, свободной от сдержек и противовесов. Президент России — ярый противник политики сдерживания. Почему, как вы думаете? Он страшится покушающихся на его свободу. Путин отвергает любое сдерживание, поскольку то ему видится синонимом рабства. И педантично опаздывая ко всякой встрече, он бережет личную независимость».



















