Разыгрываем годовую подписку на Republic. Даже если у вас уже есть подписка, вы сможете продлить ее бесплатно на год. Или подарить кому-нибудь. Чтобы участвовать, обязательно нужно быть подписанным на этот канал.

Результат розыгрыша — утром 12 августа.
*****
Победители: Konstantin Skorkin

Мы недооценивали и, возможно, даже сейчас еще недооцениваем степень готовности автократов использовать насилие для сохранения власти. Глядя на то, как решают свои проблемы с оппонентами Путин и Лукашенко, необходимо забыть раз и навсегда все эти «они не посмеют». Они все посмеют и на все решатся, и рука их не дрогнет. И если, к примеру, в прошлом августе разговоры о настоящей большой войне казались вздором, то сейчас уже и в этом вопросе не стоит быть категоричными. Если для сохранения власти будет полезным устроить войну с военным положением и военно-полевыми трибуналами для предателей и дезертиров, то сомневаться не стоит — ее устроят.

«Результаты опроса о патриотизме представить себе нетрудно: люди-патриоты к Западу относятся настороженно, а Путина поддерживают». Однако глубинные интервью, в отличие от опросов, дают более сложную картину низового патриотизма и бытовой ксенофобии в разных регионах России

Российские ученые уезжают из страны. И это нормально, даже хорошо. Плохо не то, что уезжают, а что не возвращаются.

Почему так происходит? На этот вопрос на Republic отвечает палеонтолог Евгения Кандиано, живущая в Германии. Она поговорила со своими коллегами-эмигрантами из разных стран. Основные причины — нехватка денег, неразвитая научная инфраструктура, отсутствие стабильности в науке и экономике, а также сокращение политических свобод.

Не все собеседники были готовы открыть свои имена. Вот несколько цитат:

«Когда уехали, мы были еще очень молоды и нам было психологически несложно поменять страну проживания. Теперь мы понимаем, что в Россию уже не вернемся. Более того, даже участвовать в российских грантах мне не хочется, хотя такая возможность есть. Причина единственная — отсутствие здоровой правовой системы. Не хочется когда-нибудь неожиданно получить обвинение, например, в шпионаже или сборе данных в пользу иностранного государства. Даже встречаться с нашими российскими друзьями мы предпочитаем за пределами РФ. Фамилию свою раскрывать не хочу. Пока что никто не преследует родственников тех, кто уехал жить за рубеж, но кто знает, что будет через два года». (Специалист в области наук о Земле, живет в Германии с 2006 года).

«Справедливости ради я хочу сказать, что и в России есть очень хорошо оборудованные физические лаборатории, даже с американской точки зрения. Такие выдающиеся лаборатории работают на мировом уровне, и их сотрудники часто ездят за рубеж к своим коллегам. Но таких лабораторий немного. В целом ситуация в области физики в России несопоставимо хуже таковой в Германии или Америке. У меня не было планов остаться за рубежом навсегда. Наоборот, план был вернуться. И когда начались в науке реформы, я приехал в Москву со своим сыном. Мне очень понравились перемены в России. Я, можно сказать, был окрылен и стал думать о возвращении. Но потом произошли перемены во внутренней политике: все стало намного жестче, чем было. И я передумал. Здесь я ничего не боюсь, могу открыто высказывать свое мнение». (Физик, профессор в США).

«Я как раз очень хочу вернуться. Но работать я могу только в Москве, а в Москве у меня нет собственного жилья. Пожалуй, это единственная причина, из-за которой я остаюсь за рубежом. В нашей московской лаборатории прекрасные условия работы, прекрасное оборудование, даже, пожалуй, лучше, чем во Франции. Все, что мне нужно для работы, — это хороший компьютер и интернет. Это относительно недорого» (Ольга Золина исследователь, сотрудник института океанологии им. Ширшова РАН и университета Жозефа Фурье, Гренобль, Франция).

«В России нестабильная ситуация, фонды постоянно реформируются, экспертный корпус слабый, и у него часто конфликт интересов» (Кирилл Крылов, геолог, независимый эксперт, Калифорния, США).

Подробнее о том, что происходит в российской научной среде, — в тексте Евгении Кандиано.

Часовой туристический суборбитальный полет Virgin Galactic производит столько же загрязняющих веществ, сколько и 10-часовой трансатлантический авиаперелет. Амбиции Брэнсона и Безоса запускать по несколько космических рейсов в день вызывают оправданные опасения у многих ученых. Возможно ли зеленое топливо для ракет? Каковы экологические последствия реактивного развития космического туризма? На вопросы отвечает Андрей Сорокин (журнал «Будущее»)

«Разлагающееся общество» обыватель должен представить как прямую угрозу собственному материальному существованию. Однако если понимать этот термин в буквальном смысле, то есть как распад некоей сложной материи на простые элементы, то разложение начинает выглядеть как обсуждаемый предмет политики. Михаил Шевчук о метафизической ошибке Кремля.

У нас есть победитель — Константин. Он получает годовую подписку на Republic. Поздравляем! И обязательно будем разыгрывать еще.

«Одно из следствий эпидемии — углубление социального раскола, существовавшего раньше и вызвавшего к жизни новые формы движений протеста, прежде всего, »желтые жилеты«. Значительное количество людей ощущают себя на обочине жизни, не нашли своего места в современном глобальном мире и разочаровались в действующей демократии. Они увидели в санитарном паспорте новое наступление на свои права и привычки. Им труднее всех пришлось в период эпидемии, учитывая низкие доходы и неустроенный быт. Этот протестный потенциал достаточно велик, и санитарный паспорт может послужить катализатором всплеска возмущения, скопившегося по разным поводам«. Сергей Михайлов о протестах против ковидных ограничений во Франции.

Олимпиада ставит вопросы, на которые общество пока не выработало ответов. И делает это в максимально заостренной форме. Допускать ли до соревнований человека с инвалидностью, который хочет принять участие не в специализированной, а в обычной Олимпиаде? А спортсмена, изменившего пол? Допустимы ли терапевтические исключения, дающие спортсменам преимущество перед другими? Возможна ли легализация допинга, который фактически уже является частью повседневности спортсмена? Очевидно, понимание того, что такое спорт, кто такой спортсмен, где границы спортивного и неспортивного поведения, будут меняться. Это бесплатный материал.

«Вот прямо сейчас мы можем наблюдать, как складываются в единую и вполне внятную картинку ключевые слова, с которыми годами носились пропагандисты. Как превращается этот набор концептов в связное повествование о заговоре против российских выборов. Повествование, кстати, вполне непротиворечивое. Слабо связанное с действительностью, да, но это ведь и не важно. Правда — это не какое-то там «на самом деле». Правда — это то, что говорит телевизор, то, что служит руководством к действию для силовых структур.
Мы частенько издеваемся над топорностью пропаганды, и не без причины, но главное ее достижение — этот вот набор кирпичиков, перекладывая которые, можно любой кризис объяснить вражеским вмешательством. А с врагами у нас разговор короткий».

Иван Давыдов — о том, что ждет страну после выборов.

«Когда мир взрослых по-настоящему воспринимать начинаешь? Лет в десять-одиннадцать. Это 1963–64 годы. На даче у нас стали появляться люди — знакомые деда, друзья моих родителей. Для меня они необычные были очень: какие-то ботинки высокие, туристические, бороды у всех, философские беседы, рассказы про экспедиции…» — фотограф Раиса Михайлова рассказывает о романтизме шестидесятников на примере одного геолога-путешественника.

Более 50% женщин из 22 стран мира заявили, что подвергались оскорблениям или домогательствам в интернете. А каждая пятая женщина, столкнувшаяся с жестоким обращением, сократила или вовсе прекратила пребывание в сети. Датские ученые предложили выход — направить на борьбу с мизогинией  искусственный интеллект.

Группировка ХАМАС заявляет, что борется за страдающий палестинский народ. Народ Палестины действительно страдает, а вот о лидерах ХАМАС этого не скажешь: некоторые из них — долларовые миллиардеры. Рассказываем, на чем они зарабатывают.

Исламский феминизм — эмансипаторное активистское движение и область gender studies, которую принимают не все феминистки и далеко не все мусульмане. Тем не менее это направление набирает обороты как в мусульманских странах, так и в светских государствах, где живут мусульмане (например, в России). Можно ли оставаться мусульманкой, критикуя Пророка? В какой момент в исламе восторжествовал male gaze? Как и когда хиджабы стали обязательными? На эти вопросы в интервью журналу «Будущее» ответила исламский теолог Александра Биктимирова

«Русская разведка поставляла зараженные USB-флешки в несколько киосков, расположенных вблизи штаб-квартиры НАТО в Кабуле. В конце концов кто-то из американских солдат купил одну из таких флешек и вставил в компьютер с секретной информацией». Адам Кучарски — о безграничной уязвимости цифрового мира.

Ну а самому-то Путину преемник зачем? Что он сможет гарантировать уходящему на покой правителю? Личную безопасность, незыблемость политического курса? Да, кто же поверит нынче в подобного рода гарантии? На дворе не 2000-й год. И Владимир Путин прекрасно понимает — если его сменщик захочет начать выводить страну из тупика, то ревизия предыдущего царствования окажется просто безальтернативной.

Имя Фрица Дюкейна неизвестно большинству историков, хотя он участвовал едва ли не во всех ключевых политических событиях первой половины XX века. Саботировал, предавал, скрывался от правосудия, убивал и выкручивался из безвыходных ситуаций. В его биографии вымысел трудно отличить от реальности, но даже подтвержденные источниками данные напоминают сюжет приключенческого фильма. Его наградили множеством прозвищ, но лишь одно подходило этому загадочному человеку — Шпион с тысячью лиц. Его историю рассказывает Василий Легейдо («Будущее»).

«Я не верю, что можно договориться с дьяволом. Да, я знаю женщин, которые работают в администрации, являются феминистками, я предполагаю, что многие из них, наверное, были бы не против, если бы я участвовала в выборах, провела бы яркую компанию. Но лучше не прошла бы. Но я иду, чтобы пройти.». Большое интервью гражданской активистки Алёны Поповой, которая баллотируется в Госдуму

Журнал «Будущее» публикует пересказ книги исследователя экономики внимания Тима Хвана «Кризис субстандартного кредитования на рынке внимания». Изучив данные по развитию рекламной индустрии онлайн, автор опасается, что внутренние проблемы индустрии стали бомбой замедленного действия, заложенной в самом сердце интернета. И когда она рванет, интернет-экономику ждет кризис, сравнимый с ипотечным кризисом 2007–2008 годов.

Анна Кузнецова в списке ЕР олицетворяет верность семейным ценностям. Об этом и говорила. Но говорила — божественно. Такое не забывается. С таким остаются в истории.
«Мы говорим сегодня о защите семьи. Я смотрю на логотип "Единой России", мне кажется, что медведю одиноко — семьи не хватает. Мама, дети, медвежата — как-то это должно быть визуализировано. <…> Медведь, мне кажется, одинок, мне кажется, надо как-то поработать над этим».