С амнистией — все даже более наглядно, чем, например, с малым бизнесом. Два-три месяца назад можно было гадать, выйдут ли несколько тысяч нетяжких на свободу, и цена вопроса была — ну, понятно какая. Выйдут — значит, им, нетяжким, радость, их близким, у кого они есть, да и все. Теперь — большая беда уравняла нетяжких с тяжкими, молодых со старыми, женщин с мужчинами. Полмиллиона граждан России, сидящих в тюрьмах и колониях, оказались в равных условиях — им, вне зависимости от статьи, пола и возраста, предстоит болеть и умирать в переполненных тюремных лазаретах с минимальными шансами на излечение и спасение. Еще зимой речь шла просто о свободе небольшой части заключенных, теперь — о выживании всех полумиллиона или, чтоб точно, пятисот восемнадцати тысяч трехсот девяносто одного человека, если брать официальную статистику по состоянию на март нынешнего года.
Но группа смертельного риска в 518391 человек — это неправильная оценка. Говорить надо о более чем 800 тысячах, потому что к заключенным логично приплюсовать фсиновский персонал, с ними контактирующий. И можно предположить, что московские изоляторы в эпидемиологическом смысле ничем не отличаются от остальных фсиновских учреждений. Представить, что там нет зараженных, невозможно; представить, что все зараженные выявлены и изолированы, тоже невозможно. И что бы ни говорила пресс-служба, по крайней мере, сами те триста тысяч человек тюремного персонала прекрасно понимают, в какой чашке Петри они оказались. В разгар пандемии государство бросило наедине с коронавирусом не только заключенных, но и собственных силовиков, пусть и второсортных. Если весь личный состав ФСИН вымрет от коронавируса, никому до этого не будет дела — их уже списали вместе с заключенными.
https://trts.io/akXQg