Олег Кашин: Россию, конечно, постоянно
придумывают заново — лозунг «прекрасной России будущего» имеет ту же природу, что и путинский неосоветский реванш в очередном его издании. Даже опыта нынешних сорокалетних достаточно, чтобы понять, что все эти эксперименты гарантированно сопряжены с обманом и потому враждебны человеку. Для человека, не желающего играть ни с теми, ни с этими, единственная Россия — та, в которую не веришь («А может быть, России вовсе нет») и о которой вспоминаешь (разница между «эмалевым крестиком в петлице» и «хрустом французской булки», в общем, очевидна — да и «письма от мертвых друзей» всегда будут интереснее комментариев живых). Русское «мы» конца десятых разбивается о любой конкретный образ будущего — и можно предположить, что этот образ вообще не нужен. Вера «не в непобедимость зла, а только в неизбежность пораженья» кажется сейчас единственно честной — все остальное крайне ущербно и отвратительно. Ждать катаклизма, не пытаясь ему мешать, но и не ускоряя его — вы не придумаете политическую программу лучше. Или поэтическую, это ведь одно и то же.
«И никто нам не поможет, и не надо помогать».
