Весь опыт путинского двадцатилетия
доказывает, что никакими особыми умениями планировать будущее система не располагает, но этот недостаток компенсируется способностью реагировать на внешнее, будь то украинский майдан, западные санкции или внутрироссийские бунты. Крым стал частью России не потому, что Путин видел в этом свою историческую задачу, а потому, что революция на Украине нуждалась в срочном российском ответе. Государственный консерватизм начала десятых был следствием не ценностного выбора, а ситуативной реакцией на Болотную