PX
Пятиминутка диванной истории и философии. Мы любим рассуждать про превращение айтишников в «новых фабричных рабочих». Мол, это новый рабочий класс, без которого, как и в XIX–XX веках, большинству современных капиталистов не обойтись, а значит, ему на какое-то время полагается исключительное положение.
А с другой стороны – рано или поздно это исключительное положение кончится, и случится это значительно быстрее, чем случилось с «настоящим» фабричным рабочим классом. И на этих словах коллектив авторов канала, большинство членов которого имеет отношение к «айтишечке», любит похихикать над родителями, мечтающими, чтобы их дети стали программистами.
Но уже давно очевидно, что, прежде чем привилегии нового рабочего класса закончатся, он успеет стать движущей силой серьезных социальных изменений точно так же, как рабочий класс XX века стал если не инициатором, то уж точно катализатором серьезных общественных сдвигов.
Во-первых, сверхвостребованность айтишников и околоайтишников дает им возможность быть значительно более свободными и спокойно менять работодателей. А это значит, что работодатели вынуждены прислушиваться к их требованиям к рабочему месту, условиям труда и даже условиям руководства.
И если XX век дал нам профсоюзы и формализацию основных условий труда фабричного и административного персонала (8-часовой рабочий день, оплачиваемый отпуск, условия найма и увольнения, прописанные в большинстве законодательств мира), то XXI век может дать нам принципиальное изменение смысла существования коммерческих организаций.
Это ваше ESG, про которое сейчас так много говорят, по большому счету является ответом крупного капитала на запросы рабочего класса, точно так же как «велфер» был ответом на такой запрос прошлого века. Просто потребности этого класса изменились – если раньше он требовал сытой и достойной жизни, то теперь он требует жизни осмысленной и этичной.
Но еще интереснее, что крупные частные IT-кластеры – это такие же политически активные и значимые городские сообщества, какими были заводские коммуны в начале XX века. Лучше всего это показали белорусские протесты после тамошних президентских выборов. В Минске находился один из крупнейших IT-кластеров в нашей части мира (по иронии судьбы активно поощряемый до некоторого времени властями) – и весь этот кластер вышел на улицы.
Историк Камиль Галеев, отсидевший несколько суток в центре временного содержания в Сахарово после московских протестов этого года, также отмечает, что среди его сокамерников было непропорционально большое количество представителей нового рабочего класса, у которого не просто закрыты базовые потребности по старику Абрахаму, но еще и есть некоторая независимость от работодателя – а значит, и смелость протестовать, несмотря на высокую цену этого самого протеста.
С историческими аналогиями есть огромное количество проблем, потому что похожая динамика каждый раз проявляется в совершенно другой среде. Эта диванная дискуссия – не исключение. С одной стороны, мы живем в значительно более глобальном мире, чем сто лет назад, с другой – крупный капитал и правительства ведущих стран в XXI веке тоже вышли на совершенно другой уровень по сравнению с коллегами столетней давности. Поэтому пытаться предсказывать результат мы точно не будем. Но что-то будет, и будет интересное.
А с другой стороны – рано или поздно это исключительное положение кончится, и случится это значительно быстрее, чем случилось с «настоящим» фабричным рабочим классом. И на этих словах коллектив авторов канала, большинство членов которого имеет отношение к «айтишечке», любит похихикать над родителями, мечтающими, чтобы их дети стали программистами.
Но уже давно очевидно, что, прежде чем привилегии нового рабочего класса закончатся, он успеет стать движущей силой серьезных социальных изменений точно так же, как рабочий класс XX века стал если не инициатором, то уж точно катализатором серьезных общественных сдвигов.
Во-первых, сверхвостребованность айтишников и околоайтишников дает им возможность быть значительно более свободными и спокойно менять работодателей. А это значит, что работодатели вынуждены прислушиваться к их требованиям к рабочему месту, условиям труда и даже условиям руководства.
И если XX век дал нам профсоюзы и формализацию основных условий труда фабричного и административного персонала (8-часовой рабочий день, оплачиваемый отпуск, условия найма и увольнения, прописанные в большинстве законодательств мира), то XXI век может дать нам принципиальное изменение смысла существования коммерческих организаций.
Это ваше ESG, про которое сейчас так много говорят, по большому счету является ответом крупного капитала на запросы рабочего класса, точно так же как «велфер» был ответом на такой запрос прошлого века. Просто потребности этого класса изменились – если раньше он требовал сытой и достойной жизни, то теперь он требует жизни осмысленной и этичной.
Но еще интереснее, что крупные частные IT-кластеры – это такие же политически активные и значимые городские сообщества, какими были заводские коммуны в начале XX века. Лучше всего это показали белорусские протесты после тамошних президентских выборов. В Минске находился один из крупнейших IT-кластеров в нашей части мира (по иронии судьбы активно поощряемый до некоторого времени властями) – и весь этот кластер вышел на улицы.
Историк Камиль Галеев, отсидевший несколько суток в центре временного содержания в Сахарово после московских протестов этого года, также отмечает, что среди его сокамерников было непропорционально большое количество представителей нового рабочего класса, у которого не просто закрыты базовые потребности по старику Абрахаму, но еще и есть некоторая независимость от работодателя – а значит, и смелость протестовать, несмотря на высокую цену этого самого протеста.
С историческими аналогиями есть огромное количество проблем, потому что похожая динамика каждый раз проявляется в совершенно другой среде. Эта диванная дискуссия – не исключение. С одной стороны, мы живем в значительно более глобальном мире, чем сто лет назад, с другой – крупный капитал и правительства ведущих стран в XXI веке тоже вышли на совершенно другой уровень по сравнению с коллегами столетней давности. Поэтому пытаться предсказывать результат мы точно не будем. Но что-то будет, и будет интересное.