Православным в России есть чего опасаться
(Наталья Холмогорова специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Утром 16 февраля столичные СМИ сообщили о нападении на православный храм Святителя Николая в Басманном районе Москвы. Перед началом литургии в храм вбежал молодой человек в медицинских перчатках, надвинутом на голову капюшоне и очках, закрывающих лицо, и бросился прямиком в алтарь. Там он выхватил нож и направился к настоятелю Кириллу Сладкову. Алтарник и еще один мужчина, помогавший в алтаре, преградили ему дорогу; одного из них напавший ударил ножом в руку, другого в плечо. Раны оказались нешуточными: оба попали в больницу. Размахивая ножом, преступник, по воспоминаниям очевидцев, кричал: «Поубиваю, бесы!»
В чем обвиняют арестованного Ефимова? Последние новости вызывают, мягко сказать, недоумение: против него возбуждено дело о… хулиганстве и побоях (ст. 213, 116 УК РФ)! Как это понимать? По мнению МВД, ударить ножом – то же самое, что ударить кулаком? А ворваться в помещение с оружием и криком: «Поубиваю!» - начать резать встречных-поперечных – это… просто хулиганство?
Ефимов совершил действия, вполне способные привести к смерти нескольких человек. При этом высказывал намерение «поубивать». То, что никого не убил, объясняется независящими от него обстоятельствами – тем, что его скрутили и отобрали нож. Свое преступление совершил с особым цинизмом – во время богослужения, в алтаре, который ни при каких обстоятельствах не должен оскверняться кровопролитием.
И где же, интересно, статья 148 УК РФ – об оскорблении чувств верующих? Та, которую наша прокуратура легко применяет к записям в бложиках и к ругани в соцсетях, но в кровавой бойне, устроенной посреди церкви, почему-то в упор не видит ни оскорбления, ни кощунства?
И вообще – насколько безопасным и защищенным чувствует себя религиозное большинство? Могут ли ничего не опасаться православные в России? На первый взгляд, вопрос нелепый. Ведь именно Православную Церковь обвиняют сейчас в тесном «срастании» с государством, именно она пользуется различными полу-проговоренными привилегиями и преференциями.
Но организационная структура – одно, рядовые священники и верующие – совсем другое. Патриарх пользуется государственной охраной; но обычные люди, ходящие в церковь по воскресеньям, по большей части безоружны и беззащитны. А ненависть к церкви, во всех ее изводах – религиозном, мировоззренческом, политическом, социальном, просто психопатическом – направляется именно на них. Одинокий сукин сын, решивший «бороться с лицемерием церковников», «отомстить за наших братьев в Сирии» или еще что-нибудь такое, выбирает своей мишенью не высокопоставленных иерархов, а ближайшую церковь и ее прихожан.
Пресса по несколько дней обсасывает любой проступок или неудачное высказывание священника, сладострастно коллекционирует речения о. Димитрия Смирнова и еще пары одиозных личностей – но о преступлениях ненависти против христиан пишет вскользь, сквозь зубы, словно стараясь привлекать к этому поменьше внимания. Подумаешь, кого-то там из этих мракобесов постреляли или порезали! Ерунда, волноваться не о чем.
Но неужели те же двойные стандарты исповедуют и наши правоохранительные органы? И для них православные – люди второго сорта? В это трудно поверить, но как еще понять заявление, что попытка зарезать священника в алтаре во время службы – это просто «хулиганство»?!
