Патриотизм и либерализм у нас разделены колючей проволокой
(Анна Долгарева специально для газеты ВЗГЛЯД)
Патриотизм и либерализм у нас разделены колючей проволокой. Хотя патриотизм – это любовь к своей стране, а либерализм – общественное течение, которое ставит в приоритет личные свободы человека. Нет, это не взаимоисключающие параграфы. Никаким образом не взаимоисключающие.
Но можно мыслить квадратно-гнездовым методом, и тогда все становится проще.
Вот ты патриот – значит, ты поддерживаешь свое государство во всем. Вообще во всем, какие бы решения оно ни принимало. Неважно, что государственная машина – это не некий вселенский непогрешимый идеал. Раз я люблю свою страну, значит, я должен защищать свою государственную машину от всех, кто ставит ее решения под сомнение, думает такой квадратно-гнездовой патриот. И можно его понять: есть ведь старый добрый принцип «Права моя страна или нет, но это моя страна». Американский, кстати, принцип.
Применяя его, наш патриот забывает, что изначально фраза была сформулирована так: «Пусть наша страна всегда будет правой в своих отношениях с другими. В любом случае это – наша страна, права она или не права». Патриот такой считает, что его долг – не выступить на стороне своей страны в рамках ее отношений с другими странами, а заткнуть всех, кто критикует внутренние проблемы.
Но ежели ты в противоположном лагере, то проблем и ограничений у тебя не меньше. Попробуй назваться либералом и, например, упомянуть, что считаешь Крым российским. Некоторые говорили. Тут же возмущенная прогрессивная общественность требовала их показательно распять прямо на шпалах Крымского моста. Потому что в этом лагере «права моя страна или нет» сейчас каким-то диким образом вышла на свою противоположность. Что-то вроде «права моя страна или нет, но это моя страна, поэтому неправа она априори».
Так и живем. Две палаты, а санитары убежали.
Я люблю Россию и в целом согласна с текущим курсом, однако не все решения правительства считаю удачными. Я люблю наши ракеты, я имперец. Но неумных людей в патриотическом лагере я наблюдаю немногим меньше, чем в противоположном.
Я считаю крайне важной и требующей решения проблему домашнего насилия, но мне очень не нравится новый законопроект.
Я не хочу мыслить квадратно-гнездовым методом. Но если сказать такое – посыплются обвинения из обоих лагерей. Упрекнут в двурушничестве. «На будущее отмазываетесь, чтобы потом сказать, что не были ни в чем виноваты», – прошипит старая демшиза, в сладких снах видящая Гаагский суд над всей Россией. «Раз так – ступай к своим лесбиянкам и феминисткам», – отрубит старый товарищ.
А ты мечешься, уговариваешь, пытаешься объяснить, что есть ведь точки соприкосновения, из которых можно вырабатывать здравую позицию, делать историю. И понимаешь, что санитары ушли совсем.
А это не просто поляризация общества. И можно назвать одну сторону ненастоящими русскими, и пытаться вычеркнуть их из своей картины мира – но это не так. Каждый из нас – Россия. Как бы больно, как бы тяжело ни было это признавать. Потому что разделение проходит прямо по нашим сердцам.
(Анна Долгарева специально для газеты ВЗГЛЯД)
Патриотизм и либерализм у нас разделены колючей проволокой. Хотя патриотизм – это любовь к своей стране, а либерализм – общественное течение, которое ставит в приоритет личные свободы человека. Нет, это не взаимоисключающие параграфы. Никаким образом не взаимоисключающие.
Но можно мыслить квадратно-гнездовым методом, и тогда все становится проще.
Вот ты патриот – значит, ты поддерживаешь свое государство во всем. Вообще во всем, какие бы решения оно ни принимало. Неважно, что государственная машина – это не некий вселенский непогрешимый идеал. Раз я люблю свою страну, значит, я должен защищать свою государственную машину от всех, кто ставит ее решения под сомнение, думает такой квадратно-гнездовой патриот. И можно его понять: есть ведь старый добрый принцип «Права моя страна или нет, но это моя страна». Американский, кстати, принцип.
Применяя его, наш патриот забывает, что изначально фраза была сформулирована так: «Пусть наша страна всегда будет правой в своих отношениях с другими. В любом случае это – наша страна, права она или не права». Патриот такой считает, что его долг – не выступить на стороне своей страны в рамках ее отношений с другими странами, а заткнуть всех, кто критикует внутренние проблемы.
Но ежели ты в противоположном лагере, то проблем и ограничений у тебя не меньше. Попробуй назваться либералом и, например, упомянуть, что считаешь Крым российским. Некоторые говорили. Тут же возмущенная прогрессивная общественность требовала их показательно распять прямо на шпалах Крымского моста. Потому что в этом лагере «права моя страна или нет» сейчас каким-то диким образом вышла на свою противоположность. Что-то вроде «права моя страна или нет, но это моя страна, поэтому неправа она априори».
Так и живем. Две палаты, а санитары убежали.
Я люблю Россию и в целом согласна с текущим курсом, однако не все решения правительства считаю удачными. Я люблю наши ракеты, я имперец. Но неумных людей в патриотическом лагере я наблюдаю немногим меньше, чем в противоположном.
Я считаю крайне важной и требующей решения проблему домашнего насилия, но мне очень не нравится новый законопроект.
Я не хочу мыслить квадратно-гнездовым методом. Но если сказать такое – посыплются обвинения из обоих лагерей. Упрекнут в двурушничестве. «На будущее отмазываетесь, чтобы потом сказать, что не были ни в чем виноваты», – прошипит старая демшиза, в сладких снах видящая Гаагский суд над всей Россией. «Раз так – ступай к своим лесбиянкам и феминисткам», – отрубит старый товарищ.
А ты мечешься, уговариваешь, пытаешься объяснить, что есть ведь точки соприкосновения, из которых можно вырабатывать здравую позицию, делать историю. И понимаешь, что санитары ушли совсем.
А это не просто поляризация общества. И можно назвать одну сторону ненастоящими русскими, и пытаться вычеркнуть их из своей картины мира – но это не так. Каждый из нас – Россия. Как бы больно, как бы тяжело ни было это признавать. Потому что разделение проходит прямо по нашим сердцам.
