Партия бардака хочет нового порядка
(Алексей Алешковский специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Может ли хорошая новость быть одновременно и плохой? Да – когда на пути, где раньше стояли грабли, теперь лежит куча дерьма. Через двадцать лет свободы либеральная интеллигенция задумалась о революции, а через тридцать ее привели голосовать за коммунистов. Дорога к бесплатному сыру вымощена благими намерениями. Без бесплатного сыра у нас никуда – будь то коммунизм или Прекрасная Россия Будущего.
Когда в 1991 году дверь в прекрасное будущее распахнулась, гадила тут не англичанка, а мы сами. Не то чтобы я считал кого-то конкретного, или какую-то условную общность типа либеральной интеллигенции, виновными в том, что случилось. Просто все хотели есть, пить и веселиться: вполне естественные потребности. А когда хочешь как всегда, как лучше обычно не выходит. Правда, веселиться получалось не у всех, и на неудачников вписавшиеся в рынок начали смотреть свысока.
Люди совестливые начали ахать, когда свобода обернулась бандитским беспределом, а демократия – скупкой депутатов. Тоже понятно: это ведь непривычно. Ждали совсем не того. Но откуда было взяться релевантному историческому опыту? Можно было бы оглянуться на США, которым все это до боли знакомо, но США должны были служить романтикам исторического прогресса возвышающим обманом, а не тьмой низких истин собственной истории.
Семиотика протеста – любовь к означающему, а не означаемому: слово «демократия» мы любим, но его содержание нам не подходит; на наших кумачах сияет слово «свобода», но свобода нас устраивает только с нами в качестве бенефициаров. А к чему сводится вся эта игра слов? Всегда есть две партии: порядка и бардака. И партия бардака всегда хочет нового порядка. Она жалуется на люстрации и мечтает о временах, когда сама займется ими. Вот, собственно, вся суть сменяемости власти.
Почему бардака? Да потому, что этой партии требуется сначала разрушить все до основанья (иначе за нее не проголосуют), а потом уж строить новый мир. В этом прекрасном новом мире придется первым делом ограничить права и свободы (потому что без их ограничения порядка не бывает), но это будет совсем другое дело. Когда условные восемьдесят шесть процентов командуют условными четырнадцатью, это тюрьма. А когда наоборот – это свобода.
Злодейская власть так изнасиловала прогрессивную интеллигенцию, что теперь любимый Навальный
ведет ее голосовать за коммунистов. Представляете: только что вы обвиняли режим в ползучей реанимации советской власти, а теперь реанимируете ее своими руками? Ради cвoбoды и демократии, разумеется.
«Не могу поверить. Это не Вы составляли эти преступные списки. Порядочные и благородные люди в них наперечет. Непорядочные, откровенно преступные – на сотни. Опомнитесь, дорогой Алексей Анатольевич, где Ваша христианская совесть? Где Ваша Правда перед нелицеприятным судом Божьим?» – заклинает профессор Зубов.
Что должна сказать вменяемому человеку подобная картина? Если боги лишают оппозицию разума – значит, они хотят ее наказать.
