За Ленинградом всегда наступает Сталинград
(Герман Садулаев специально для газеты
ВЗГЛЯД)
В Ленинграде-Петербурге всё связано с памятью о блокаде. И таблички на домах: «при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». И музеи, и памятники. Но главное – люди, которые ещё живы, которые помнят. Совсем недавно ушли прадедушка и прабабушка моей дочери, детьми пережившие блокаду. Им было меньше, чем моей дочери сейчас. Невозможно представить себе тяжесть испытания, которая выпала на их долю, на долю их родителей. В Ленинграде этого никогда не забудут.
Поэтому, когда какие-то «историки» решили повесить памятную доску маршалу Маннергейму, тому, кто, как верный союзник фюрера, с севера подпирал своими войсками блокаду – повесить за то, что он, мол, раньше ведь был «российский офицер и исследователь Арктики» – то провисела она недолго. То краской её нечаянно обольют, то бутылку об неё случайно разобьют, намазали бы и дерьмом, да воспитание не позволяет – всё же культурная столица. И, что характерно, полиция как-то не рьяно такие «хулиганства» расследовала. И скоро убрали доску от греха подальше.
А были ещё некоторые деятели, которые затеяли дискуссию, что, может, стоило сдать Ленинград гитлеровцам, чтобы дети не умирали от голода. И эти самые деятели моментально помножили свою репутацию на ноль. Их имена стёрты из летописи города. Нет таких и не было никогда. Предатели даже памяти не достойны. Мы ведь даже объяснять им не будем, что Гитлер и не собирался захватывать Ленинград вместе с жителями. Он хотел устроить именно блокаду и именно голодную смерть защитникам и жителям, чтобы потом зайти в пустой мёртвый город, желательно зимой, когда трупы замёрзли.
А врагов мы помним. Немцам мы ничего не забыли и не простили. Ведь одно дело война: на войне убивают. Даже захватчиков можно понять с военной точки зрения. Мы потом тоже пошли на Запад и всех убили. Хорошо, в России берёз много, хватило на миллионы крестов над немецкими могилами. Но мы не окружали ни Берлин, ни Лейпциг вместе с мирным населением на три года, обрекая жителей на голодную смерть.
Это не война. Это даже не военное преступление. Это просто преступление против человечества. Это массовый садизм. Мы прощаем своих врагов, с которыми воевали и которых победили. Они получили своё. И можно дальше дружить. Но за Ленинград воздаяния ещё не было. Немцы не прощены. И финны не прощены. И испанцы, «Голубая дивизия» которых стояла в Пушкине, не прощены.
Мы не простили Европу за блокаду Ленинграда. Это грех родителей, который лежит на детях, лежит на потомках европейских народов, на всех. Не за битвы, не за сражения, не за войны – за геноцид мирных жителей, за ад, который европейцы хотели устроить в Ленинграде, за расчётливо и цинично заморенных голодом ленинградских детей Бог не простит и мы никогда не простим «просвещённую Европу». Прежде чем они что-то начнут опять говорить критическое про нас, какие-то мультики снимать смешные, учить нас жизни, пусть вспомнят, а не вспомнят – так мы напомним: Ленинград.
И есть ещё такая интересная историческая закономерность: за Ленинградом всегда наступает Сталинград.