
(Дарья Верясова специально для газеты ВЗГЛЯД)
27 июля - 95 лет со дня рождения младшего брата легендарной Зои ― Александра Космодемьянского. Брат и сестра жили в районе нынешней Войковской в Москве и учились в одном классе, но увлечения у них были разные: если Зоя любила читать, то Саша, он же Шура, не мыслил себя без мольберта и красок ― он занимался в студии при Пушкинском музее и собирался стать художником. С началом войны вместе со всеми учащимися старших классов отправился на трудовой фронт, а после возвращения в столицу устроился токарем на завод. В январе 1942 года Александр прочитал газетный очерк о казни немцами партизанки Тани в подмосковном Петрищеве. На опубликованном фото без труда узнал старшую сестру.
Зоя и Шура дружили, и страшно представлять, что пережил шестнадцатилетний парень при опознании изуродованного тела партизанки. Во всяком случае, на похоронах сестры он уже не присутствовал, ― уехал в Ульяновское танковое училище, которое с отличием окончил в марте 1943-го и был направлен на фронт. На танке с надписью «За Зою» освобождал Белоруссию, воевал в Восточной Пруссии. Ни разу не был ранен. Единственный осколок, попавший в тело 13 апреля 1945 года в бою за населённый пункт Фирбруденруг, оказался смертельным.
Пожалуй, в моральном плане Александру Космодемьянскому на войне пришлось труднее многих других. Подвиг старшей сестры не только жаждой мщения лёг на плечи юноши, но и заслонил от чужих глаз его личное геройство. За год до получения высшей государственной награды Александр был награждён двумя орденами Отечественной войны, за смелость и находчивость в бою был повышен в звании и назначен командиром батареи. Тем не менее, мало кто даже из старшего поколения сумеет припомнить боевой путь девятнадцатилетнего танкиста, героически погибшего 75 лет назад. Даже сегодня он зачастую воспринимается лишь дополнением к образу русской Жанны д’Арк. И уж тем более сложно представлять, что в одной семье могут родиться и вырасти сразу два Героя Советского Союза. Но – выросли.
Александр Космодемьянский вполне бы мог встретить своё 95-летие в кругу благодарных потомков, богатырское здоровье вполне позволяло. Тот случайный осколок мог пролететь мимо. В этом случае ― был бы подвиг? Конечно. Но нам всё равно никто не сумел бы его объяснить.

