ДБ. Если бы Вы обратились из англиканства сегодня, то куда?
ДХ. Сикхизм. Вы предполагаете, что я обязательно переходил бы из одной ветви христианства в другую? Думаю, сикхизм привлек бы меня больше, чем что-либо другое. Напомню, что одна из областей моих исследований — азиатские языки, литературы, религии. Меня глубоко привлекает индийская, китайская, японская мысль. На самом деле мое христианское богословие в значительной степени находится под влиянием индийской метафизики. Она для меня не так сильно отличается от неоплатонической метафизики, тут нет такого большого прыжка. Но это позволяет мне мыслить с несколько иной интонацией. У меня скоро выходит книга о естественном и сверхъестественном. Она вызовет большое раздражение томистов — не исследователей томизма, а тех, кто принадлежит к школе под названием «томизм», изобретенной в 16-м веке и на какое-то время ставшей господствующей в католической мысли. Если бы я не был по-прежнему убежден в том, что Бог открыл себя во Христе таким образом, который я могу логически связно понимать с точки зрения христианской догматики, я не оставил бы Христа, но я стал бы понимать его в контексте другой, более широкой религиозной рамки, вероятно, индийской. Опять же, люди говорят об «индуизме». Но такой вещи как «индуизм» не существует. Я имею в виду некоторые конкретные школы мысли, а в том, что касается молитвенной практики, должен признаться, что сильнее всего меня привлекает сикхизм. Чтобы понять, почему, Вам нужно было бы изучить его, поэтому пока поверьте мне на слово. Он заслуживает понимания. Кроме того, хорошо понимать его, потому что это помогает преодолеть определенные предрассудки в отношении индийских вер — когда христиане думают, что они понимают, о чем говорят, когда говорят о них.
