Представляем 18 выпуск альманаха Острог.
Мы не просим ничьих денег, делая то, что считаем нужным. Репост!
Мыслить можно только радикально. Однако аудитория радикальных мыслителей состоит вовсе не из радикалов, большинство наших читателей – это просто люди с живым критически настроенным умом, обращенным в будущее. Думать о будущем – это нормально в здоровом обществе. Например, в живом обществе Древнего Египта очень много думали о будущем, о метафизике, изучали «Книгу мертвых» как путеводитель за грань жизни и смерти. В разлагающемся социуме РФ, где мумии правят зомби-массой, немногим сохранившим свой мозг необходима «Книга живых» как путеводитель за грань смерти и жизни. Она у вас в руках, будущее здесь.
Текст Сергея Морозова «Метафизика Запада» и исследование Михаила Куликова «Пострусские в аспектах культуры и идентичности» (интереснейшие сами по себе) – пример двух видов настроений, царящих в головах радикальных критиков действительности. Одно из них - шпенглеровское «мы будем умирать сознательно». Глубокий анализ реальности выливается в констатацию «тотальности уродства и ущербности: из нее нет выхода, с этим ничего нельзя поделать; единственно возможное - отползти в сторону, максимально ни в чем не участвовать, замкнуться в своем маленьком мирке, личной жизни. Нет никакой силы, которая может противостоять существующему порядку» - описывает Илья Кувакин. Оказавшись во власти упаднических взглядов, люди никому и ничему не верят, превращаясь в пассивных Свидетелей Конца, пассажиров «Титаника», расположившихся в креслах на верхней палубе с сигарами и наблюдающих за суетой вокруг.
Второе настроение отразил Михаил Куликов. Глубокий анализ реальности выливается в констатацию тотальности уродства и ущербности, вызывая желание спастись, оторваться от этого погружающегося в пучину монстра. В обоих случаях оценки одинаковы, разница в позиции – осознанное умирание или осознанное бегство. Если Морозов видит себя внутри Титаника ущербности, будучи не в силах растождествиться с ним, то полуотпадение Куликова позволяет ему видеть ситуацию извне. Растождествившись с обреченным культурным пластом и оттолкнувшись от него посильнее веслом, читатель оказывается в шлюпке поодаль от погружающегося левиафана. Но для этого необходим труд, работать веслами нужно даже для того, чтобы сохранить дистанцию, иначе шлюпка попадет в воронку от тонущего судна. А чтобы отплыть дальше, надо грести вдвое сильнее.
Вот такое активное осознание и ведет к спасению. Разумеется, речь здесь не о физической безопасности, в этом плане все оставшиеся в России в одной лодке, и очень скоро с кем угодно может статься что угодно. Речь об альтернативе, спасении экзистенциальном, придающем сил и энергии действовать. Как именно – в тексте Куликова. Не надо думать, что путь растождествления доступен лишь интеллектуалу – отнюдь. Достаточно понять суть, все остальное сделают воля и решимость.
У нас стало много метафизики. Для «Книги живых» это закономерно. Провозгласивший смерть всякой метафизики постмодерн мертв, а мы нет. Рассыпающий вокруг себя иронию субъект постмодерна, прикованный к своему дивану абсолютной, какой-то растительной бессмысленностью своего существования, выглядит жалким рядом с нашим неофитом, скользящим по волнам Новой естественности.
Дмитрий Алтуфьев
https://yadi.sk/i/M25TwmJfoH0ABA