Зачем Путин шесть часов говорил с Макроном?
(Тимофей Бордачёв специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Мы не знаем доподлинно, какие именно решения обсуждались в ходе
встречи Путина и Макрона и станет ли она вкладом в дальнейшее продвижение к новому региональному порядку. Однако наиболее важным результатом переговоров президентов стало признание того, что противоречия, существующие между нами, – это не про Украину или личный фактор какого-либо государственного деятеля, а про объективные противоречия, возникшие по итогам холодной войны.
Это же самое, похоже, понимают и в США. Другое дело, что американцы, в силу своего высокомерия и страха потерять лидерство среди стран Запада, никогда не говорят об ошибках публично. Но теперь у всех стран мира есть доказательство того, что не только по мнению России вопрос принадлежности Украины к военному блоку НАТО является важным не сам по себе, а в контексте общей несправедливости, проявленной по отношению к российским интересам.
Сейчас американцы не готовы эту несправедливость устранять и предпочитают балансировать на грани еще более ожесточенного конфликта. Другое дело
Германия и Франция. Им уже до смерти надоела украинская проблема и способность США в любой момент обрушить Европу в пучину большого конфликта.
Сейчас ведущие европейские державы могут видеть для себя шанс сыграть на руку и американцам, и русским, интересы которых противоположны, но нет возможности для разрешения коллизии путем настоящей большой войны – в ней погибнут все.
В результате главные европейские лидеры пытаются играть в коллективного Меттерниха – канцлера Австрийской империи, который во время Венского конгресса 1815 года лавировал между могущественной Россией и упрямой Англией ради закрепления статус-кво в центральной части Европы. Макрон и Шольц хотят добиться того же самого для всего Европейского союза.
Однако сейчас не начало 19-го века, а возможности дипломатии высшего уровня намного более ограниченны. Но такие возможности есть, и именно поэтому президент России потратил на своего французского посетителя намного больше времени и сил, чем следовало бы в рамках присущего всем нам упрощенного видения международной политики.
