Когда наши улицы заполнит трупный запах истукана по имени Россия, который оглушительно грохнется на несогнутых ногах и с тупым удивлением на лице, одарённые парфюмеры смогут угадать в нём остаточный аромат трусов Навального. Ибо процесс распада "неделимого" ядра ускорился именно сейчас – начиная с расследования Bellingcat.
Я уже слышу возражения, мол, Кремль перемелет это и съест, не подавившись: таких отравлений было с десяток, а Путину до лампочки санкции и реакция Запада. Однако сейчас дело уже не в санкциях – перетасуется сама раскладка геополитического пасьянса.
Истинной холодной (по меньшей мере) войны после 2014-го не случилось по двум причинам: с одной стороны – недостаточный повод для более жёстких действий Брюсселя и Вашингтона (не их ж аннексировали) и возможность для коронованного чекиста своё же преступление конвертировать в патриотическую брехню.
А с другой, и это более важно – Запад и сам был занят собственными демонами, которые даже поотгрызли кое-где от него куски.
Сейчас же остервенелый зверь начнёт, как бешеная лиса, кусать всех кого ни попадя, а это будет сложно прикрыть что православным крестом, что казачьей папахой. Запад, в свою очередь, получил не только легитимный путь к тотальной демонизации Кремля, но и подспорье для make Североатлантический Альянс great again.
Мы же почувствуем этот запах не только потому, что мимо проходили. Крушение империи сулит Беларуси два, как ни абсурдно, противоположных исхода событий. Находясь в агонии, чудище либо, наплевав на всё, попытается сожрать нас уже без всяких реверансов – либо ему будет столь дурно, что о нас оно даже не вспомнит.
Если победа Революции пришлась бы аккурат на пик агонии и второй вариант сценария – более волшебной удачи нельзя себе и представить. Потому что невозможно сейчас вообразить, что после свержения таракана Путин из доброты душевной вдруг оставит Беларусь в покое. Однако... трещать по швам Россия будет ещё долго. Поэтому забудем пока о ней и будем вспарывать петельки собственной смирительной рубашки.
Люстра – белорусский канал злой сатиры с добрым сердцем.