Назвал бы ту гопоту по традиции «ликующей», но не вижу почему-то соответствующих эмоций в выражении лица Натальи Будберговны.
Напротив, горестную обескураженность будто бы излучает женщина, экзистенциальную некую надломленность неизлечимую.
Отликовалась.
Пригорюнилась.
Есть такое чувство жамевю, дежавю наоборот, очень неприятное и само по себе, и как симптом состояния психики - когда все вокруг вроде бы такое обыденное и привычное, но ощущается как совершенно чужое и незнакомое.
Особенно Кремль этот невыносимый, из которого случалось и в «Коммерсантъ» надиктовывать воинственные, ехидные, а то и откровенно похабные комментарии, все-таки школа МК давала себя знать.
Чаще всего подписывалась «анонимным источником», но тешила своё самолюбие резонной мыслью, что все, кому положено, узнают автора по почерку.
«Кто была эта женщина, где она сейчас? Неужели и вправду я, или мне это все лишь приснилось?»
Есть о чем задуматься.
Но вдруг о чудесный, счастливый миг, в двери стучат, журналистка Гробман пришла у общественного деятеля Тимаковой интервью настоящее брать.
А Гробман, она же сама в «Коммерсанте» работает. То есть из «Коммерсанта» пришли брать интервью. Помнят, знают! Так может и воспрянем еще!
И входит журналистка Гробман, которая последний раз публиковалась в «Коммерсанте» еще 2019 году.
И говорит: «Наташ, у нас тут такой вопрос возник неоднозначный. В медиаиздании «Утопия», если тебе это о чем-то говорит. Коллектив желает слышать твоё мнение. Вот скажи мне как простая русская баба. Другой точно такой же простой русской бабе. Мужики-то ведь козлы, а?»
Если обычные безымянные студентки-феминистки с журфака пришли опрашивать Тимакову, насколько ей близки идеи бороть патриархат поганый до последней капли его гадючьей крови - то сцена была бы еще не настолько жуткая в своей безысходности.
https://t.me/krispotupchik/3551