#20/21
Вчера в МАММ завершилась выставка «Тень души, но заостренней чуть».
Возможно самое душевное и заостренное экспозиционное высказывание на тему карантина.
Сложные диалоги, многоступенчатые рифмы. В качестве рефренов к актуальным работам современных авторов подобраны высказывания советского и раннего постсоветского совриска.
И это внезапно работает – и те, и другие, по сути, высказывались об одном и том же: свободе и несвободе.
«Вокноглядящий Архипов» Ильи Кабакова (1973 год, хроники перехода безнадежного пациента в райские кущи) получает продолжение в «Пачке Айфона» Сергея Браткова, больничном цикле, где место вымышленного Архипова занимает сам Братков, а «окном», на котором развораичиваются события цикла – экран планшета.
Пронзительный сине-желтый цикл Тимофея Парщикова, переосмысливающий само восприятие обычных предметов, меняющий взгляд на простые объекты, как ковид, меняющий вкусы и запахи, вступает в диалог с яркими инста-хрониками Игоря Самолёта.
Воздушные, прозрачные тени интерьеров Ани Желудь и тяжелые, пыльные, предельно насыщенные «Двери» коммуналки Владимира Янкилевского.
Его же «Люди в ящиках» 1989 года и запертые в бетонные боксы «Молельщики» Андрея Кузькина.
«Время Ч» Гриши Брускина (2012) (гипсовые метафоры с постапокалиптическими людьми в противогазах) и похожая на алтарь инсталляция Танатоса Баниониса, посвященная приготовлению панголина (2020).
Пунктир высказываний Эрика Булатова («То-то и оно», «Входа нет», «Тут там тут», «Вверх» и т.д.) как стержень экспозиции, над которой в фактурных лодках плывут в брускинских противогазах герои инсталляции «Кто хочет остаться» Марии Сафроновой и Антона Кузнецова.
И самая пронзительная рифма – начало и конец экспозиции.
«Еще не конец» Кости Звездочетова (1991), скромная надпись в золотой рамке, и «Allegoria Sacra. Ангелы и дитя» AES+F (2020) – три ангела в стиле «Космической Одиссеи» Кубрика держат на руках дитя человеческое.
С хвостом.
Изменившееся навсегда, как и все мы после ковида.