Заданный неким небезызвестным автором вопрос «Что изменится в случае оккупации России солдатами НАТО в жизни простого омского мужика?», безусловно, представляет собой «сферического коня в вакууме», при том, что конь в данном случае еще и Троянский.
Аудитории предлагается рассмотреть некую абстрактную ситуацию, при этом используя исключительно рациональные аргументы: автор предлагает воздерживаться от «идеологии».
Полагаем, что ответ на заданный вопрос зависит от того, насколько мы готовы признать существование этого самого «омского (вариант: тверского, новгородского, сибирского и т.д.) мужика» некоей ценностью, которая должна сохраняться и, в силу этого, подлежит защите.
Потому, что в обрисованном автором примере никаких «омских мужиков» через некоторое исторически ничтожное время не останется.
«Омский мужик» — это не просто человек, идущий после работы домой через свой «бедный город» по дороге, покрытой ямами, чтобы там вместе с ребенком посмотреть «Спокойной ночи, малыши!»
Это представитель конкретной национальной группы, имеющей общую историю, общее настоящее и общие представления о будущем.
«Общие» в данном случае – термин в значительной степени условный, но, коль скоро его вполне можно применить к подавляющему большинству «омских» и прочих «мужиков», то нам он представляется корректным.
Всего перечисленного, т.е. общего прошлого, настоящего и будущего, у «омских мужиков» в случае «оккупации НАТО» не останется.
Потому, что Россия, увы, слишком велика для того, чтобы ее эффективная оккупация не потребовала бы ее фрагментации как по территориальному, так и по национальному признаку.
А также переписывания истории получившихся фрагментов таким образом, и придания им такого импульса развития на будущее, чтобы максимально затруднить воссоединение этих кусочков обратно в одну страну по их воле.
Именно это мы наблюдаем на примере Украины, где значительная доля «малороссийских мужиков» на глазах всего лишь одного поколения прошла заметный путь по перерождению во что-то иное.
Если нас не устраивает такая перспектива – то, полагаем, что ответ на заданный вопрос нами найден.
Если же ставящий вопрос готов к тому, что сын или внук «омского мужика» будет писать в графе «национальность» вместо «русский» - «омич», то тогда оккупации НАТО ему бояться действительно не стоит.
Тогда ему нужно бояться другого: вдруг да не доживет до этой самой оккупации.
Аудитории предлагается рассмотреть некую абстрактную ситуацию, при этом используя исключительно рациональные аргументы: автор предлагает воздерживаться от «идеологии».
Полагаем, что ответ на заданный вопрос зависит от того, насколько мы готовы признать существование этого самого «омского (вариант: тверского, новгородского, сибирского и т.д.) мужика» некоей ценностью, которая должна сохраняться и, в силу этого, подлежит защите.
Потому, что в обрисованном автором примере никаких «омских мужиков» через некоторое исторически ничтожное время не останется.
«Омский мужик» — это не просто человек, идущий после работы домой через свой «бедный город» по дороге, покрытой ямами, чтобы там вместе с ребенком посмотреть «Спокойной ночи, малыши!»
Это представитель конкретной национальной группы, имеющей общую историю, общее настоящее и общие представления о будущем.
«Общие» в данном случае – термин в значительной степени условный, но, коль скоро его вполне можно применить к подавляющему большинству «омских» и прочих «мужиков», то нам он представляется корректным.
Всего перечисленного, т.е. общего прошлого, настоящего и будущего, у «омских мужиков» в случае «оккупации НАТО» не останется.
Потому, что Россия, увы, слишком велика для того, чтобы ее эффективная оккупация не потребовала бы ее фрагментации как по территориальному, так и по национальному признаку.
А также переписывания истории получившихся фрагментов таким образом, и придания им такого импульса развития на будущее, чтобы максимально затруднить воссоединение этих кусочков обратно в одну страну по их воле.
Именно это мы наблюдаем на примере Украины, где значительная доля «малороссийских мужиков» на глазах всего лишь одного поколения прошла заметный путь по перерождению во что-то иное.
Если нас не устраивает такая перспектива – то, полагаем, что ответ на заданный вопрос нами найден.
Если же ставящий вопрос готов к тому, что сын или внук «омского мужика» будет писать в графе «национальность» вместо «русский» - «омич», то тогда оккупации НАТО ему бояться действительно не стоит.
Тогда ему нужно бояться другого: вдруг да не доживет до этой самой оккупации.
