Нож в ступне Зои Космодемьянской
(
Юрий Васильев специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Вышедший сегодня в прокат фильм
«Зоя» – вне зависимости от того, как эту картину примет зритель – уже стал важным событием для отечественного военного кино. Хотя бы потому, что последняя – она же первая – кинобиография героини вышла на экраны в 1944-м, то есть 77 лет назад.
В промежутке между двумя «Зоями» – редкие образы героини в масштабных батальных полотнах. Везде – один и тот же рисунок, знакомый каждому советскому человеку. Вчерашняя школьница, начало войны, диверсионный отряд. Деревня Петрищево, пытки, речь под виселицей, смерть, бессмертие. Поэтому можно считать, что нынешняя «Зоя» - первая в своем роде. Потому что фильм этот – прежде всего для людей, весьма условно знакомых и с советским каноном героизма, и с иконографией одной из главных, подлинных героинь Советского Союза. Попытка – причем серьезная - обратиться к тем, с кем даже пытаться разговаривать о давних страницах истории не стоит, если не придерживаться принципа «фотки – или не было. А лучше видос».
Авторы нынешней «Зои», похоже, сумели ухватить и воплотить главное: любой текст о Зое Космодемьянской – это картина не только и не столько подвига. Но и тотальной, натуралистической, временами нечеловеческой жестокости. Жестокости кровавого бардака первых месяцев войны. Хаотических решений перед лицом приближающейся – и кажущейся неизбежной – катастрофы. Среди них - в трехдневный срок обучить столичных мальчишек и девчонок взрывать дороги и жечь дома, а потом забросить в тыл к нацистам. Тыл этот по сегодняшним меркам – полтора часа на машине от Москвы, если с пробками. Георгий Жуков в сорок первом, выезжая из Кремля, добирался до линии фронта за час.
Жестокости – отнюдь не только со стороны оккупантов – по отношению к жителям Петрищева и других деревень. Жителям, которых в последнюю очередь интересовали и приказы из Кремля, и намеченные ими стратегические цели – если жгут именно их дома и именно в эту морозную ночь сорок первого. Может быть, именно поэтому подвиг Зои столь редко удостаивался подробного экранного воплощения – где не избежать неприятного разговора о том, как от своих пострадали свои же. В новом фильме эти острые углы не сглажены – что тоже повод отметить «Зою» как отдельное явление. Еще до того, что решат для себя зрители.
Жестокости палачей-юберменшей, разумеется. Здесь ее куда больше, чем, к примеру, в «Восхождении». Почти как в «Иди и смотри» – причем понятно, что и авторы «Зои», и исполнительница заглавной роли Анастасия Мишина очень внимательно изучили фильмы Ларисы Шепитько и Элема Климова. И сделали все по-своему. Процесс многочасового, последовательного, мучительного убийства Зои Космодемьянской – вкупе с попытками склонить ее к предательству, потому что уже есть тот, кто предал всех (и этот момент отнюдь не обойден) – показан столь же размеренно и неторопливо, как и жизнь героини до Петрищева.
Пик – даже не виселица, не мученический финал как таковой. А нож, который вонзает в обмороженную ступню Зои немецкий солдат, только что рассуждавший о том, как станет хирургом после их победы – и насколько «эти русские» по физиологии своей не похожи на обычных, изрядно промерзших сверхчеловеков, набившихся в петрищевскую избу. Сцена – несколько десятков секунд, кадр – на две-три. Вполне возможно, что один этот кадр и останется в памяти тех, кто еще не знаком с подвигом Зои. В памяти тех, для кого «фотки – или не было». И свяжется с образом Зои Космодемьянской – той, живой московской девчонки, которую нацисты зверски пытали и повесили, а она все равно осталась в памяти жителей все еще огромной страны.
