Хотел бы я год пожить в теплой англоязычной стране, да хоть в Калифорнии, перестать стесняться своего английского, выучить правильные обороты, начать читать книги. Завести новых друзей, может даже и роман. Мне теперь это официально можно. Болтать о Трампе, Венесуэле, Си, и Путине лишь потом. В конце, – ах ну вот Антон же у нас русский. Было бы классно жить где-нибудь неподалеку от пляжа, бегать там с собаками, я бы – пожалуй – завел себе еще одну. Качаться в местном Equinox, быть знакомым и милым со всеми окрестными педиками. Есть на завтрак болтушку с лососем, а на ужин – кусок тунца. Найти что-нибудь не противное в Napa Valley, но пить редко, когда океан сливается с ночным небом, и уже не поймешь: что там на волнах – звезды или маленькие фосфоресцирующие креветки.
Возможно, стоило бы написать книгу. Про то, как на разных выборах я работал поросенком фунтиком и одурачил 15 мальчиков, 14 девочек и одного очень доброго старичка.
Или про то, как грустно быть гомиком в России. Или про СПИД. Книгу бы листало тысяч 20, меня даже бы пригласили прочесть пару лекций в Принстон или Йель. Ради этого я бы купил пуховик North Face.
Но я никуда не уеду. А буду искать деньги для фонда, потому что с деньгами беда. Нынешняя модель финансирования, когда крупные компании скидываются на большую конференцию раз в год, а мы потом на это живем больше не работает. Нам не хватает. Западное финансирование – безо всяких шуток предусматривает если и не выдачу агентурных сведений, то серьезное влияние грантодателя на процесс. При этом 2/3 денег остаются все равно на западе. Деньги русского государства странные, со сложной отчетностью, за каждый рубль тебя могут посадить лет на 7. Если захотят. А захотят почти наверняка.
Как мы будем выживать да еще и расти в 2019-м я пока четко не понимаю. Но наверно как-то будем.
Но звезды, книги, Napa Valley и романы достанутся кому-то другому.
Ловите же их, не упустите.