Комментарии о сгоревшей нижегородской журналистке Ирине Славиной варьируют от – «она новая русская святая» до «хороший факел». Лично мне отвратительны и те, и другие. Первые – тем, что пытаются героизировать поступок, толкая кого-то может быть еще к выбору такого жестокого способа самоубийства и самоубийства за идею вообще (если Славина убила себя за идею). Вторые не понимают, что, да, обыск и изъятие техники (особенно если в ней – вся твоя жизнь, вся твоя интеллектуальная собственность) могут стать серьезной травмой для человека.
Сейчас многие говорят об этом самосожжении. А я подожду, что скажет ее семья. Как ее муж отреагировал на обыск? Он сказал ей, что они – все равно семья, и он поддерживает ее на ее пути? Или он сказал, что ему все это давно надоело? Она не чувствовала себя понятой властью Российской Федерации, которую попросила винить в своей смерти, или она не чувствовала себя понятой вдобавок семьей, друзьями, близкими?
Для того, чтобы пойти на причинение себе такой боли, надо иметь серьезные индивидуальные травмы в голове. И каждый гражданин имеет на такие травмы право. Мы разные, но до тех пор, пока мы не нарушаем закон, власть должна принимать россиян в их разности и со всеми их травмами и особенностями. Не нравился ей Сталин? Имела право. Нравились ей Немцев и Ходорковский? Имела право. А права сжигать себя не имела. Но это уже свершившийся факт.
А тем, кто пытается ее героизировать, хочется сказать – «Порежьте себе для начала хотя бы пальчик ради идеи. А потом поговорим».