Настоящий токиец. Какой же он, этот загадочный человек?
Возможно, читатель уже вспоминает своего знакомого, рафинированного эстета с на удивление серой фамилией вроде Окада или Танака, родившегося в одной из бывших дворянских семей и живущего всю свою жизнь в семейном доме в Дэнъэнтёфу, который приобрёл ещё их прадед во время массового исхода аристократии в пригороды после землятресения 1923 года.
Во время учебы в Кэйо, где этот знакомый наверняка был на юридическом или экономическом факультете, этот знакомый наверняка состоял в фотоклубе или чем-то ещё более диком, вроде орнитологического клуба. С ним было интересно поговорить и послушать его мнение. Но жила ли в нем душа города, душа Токио?
Конечно нет. Настоящий токиец не рафинированный Танака, но тот покрытый морщинами работяга родом из Осиагэ, которого читатель возможно видит у маленькой изакаи перед станцией, сидящим за столиком и потягивающим занятный напиток.
И этот напиток, как и этот работяга — настоящий, живой, плоть от плоти рабочего класса, родившийся в послевоенной Японии.
Это было то время, когда предки рафинированного Танака продавали свои земли где-нибудь в префектуре Токущима, чтобы вести привычный образ жизни и веселились по вечерам с высшим командным составом американских оккупационных войск. Но настоящий, рабочий токиец уже работал, восстанавливая родной Токио, разрушенный войной. И в этом ему помогал напиток, о котором мы напишем в следующих постах.
Напиток настоящих токийцев. Хоппи.