Зачем люди здороваются?

Странный вопрос? Да. Но всё же, для чего?
Так принято. Такой ритуал. Люди так взаимодействуют между собой и это настолько привычно и прям в нас, что мы и не задумываемся над такими пустяками. Это норма на всей планете. Поздороваться и потом уже завязывать разговор. А представьте, если какой-нибудь пришелец не знает этой традиции.

Что его ждёт? Вероятно, он не сможет вообще ничего путёвого сделать среди нас. Ну, как-то приживётся, конечно. Мы же люди. Не бросим. Но успех ему заказан, если он даже разговор начать не может как человек.

Вот такие марсиане прилетают в телеграм и начинают здесь деятельность. А телеграм это свой мир. Свои традиции. И тот, кто не знает тонкостей, может и споткнуться. Например, попасть на мошенников или не там купить рекламу и потратить пол семейного бюджета в пустую. Но вы даже не представляете себе как хорошо, когда есть тот, кто подскажет. Даст толковый совет. Не просто сохранит, а поможет умножить деньги.

Каждый день ко мне стучатся за советом те, кто захотел зарабатывать в телеграм или просто вести свой канал, или даже открыть бизнес. И это не удивительно, ведь я в телеграм больше четырёх лет. Почти с его рождения.  И я готов помогать. Для этого нужно быть участником одного секретного чата. Именно там происходит вся магия. Если вы готовы и хотите мягко приземлиться на планете Telegram и научиться зарабатывать тут, то пройдите к этому боту @manytgbot

Интересно, как много вы сможете заработать в телеграм уже через месяц?

Ромул и Рем. Альберто Моравиа

Процент неграмотных — величина постоянная, только в наше время неграмотные умеют читать.

Читать 11 минут

Сердца моего боль. Владимир Богомолов

Это чувство я испытываю постоянно уже многие годы, но с особой силой - 9 мая и 15 сентября.

Впрочем, не только в эти дни оно подчас всецело овладевает мною.

Как-то вечером вскоре после войны в шумном, ярко освещенном 'Гастрономе' я встретился с матерью Леньки Зайцева. Стоя в очереди, она задумчиво глядела в мою сторону, и не поздороваться с ней я просто не мог. Тогда она присмотрелась и, узнав меня, выронила от неожиданности сумку и вдруг разрыдалась.

Я стоял, не в силах двинуться или вымолвить хоть слово. Никто ничего не понимал; предположили, что у нее вытащили деньги, а она в ответ на расспросы лишь истерически выкрикивала: 'Уйдите!!! Оставьте меня в покое!..'

В тот вечер я ходил словно пришибленный. И хотя Ленька, как я слышал, погиб в первом же бою, возможно не успев убить и одного немца, а я пробыл на передовой около трех лет и участвовал во многих боях, я ощущал себя чем-то виноватым и бесконечно должным и этой старой женщине, и всем, кто погиб знакомым и незнакомым, - и их матерям, отцам, детям и вдовам...

Я даже толком не могу себе объяснить почему, но с тех пор я стараюсь не попадаться этой женщине на глаза и, завидя ее на улице - она живет в соседнем квартале, - обхожу стороной.

А 15 сентября - день рождения Петьки Юдина: каждый год в этот вечер его родители собирают уцелевших друзей его детства.

Приходят взрослые сорокалетние люди, но пьют не вино, а чай с конфетами, песочным тортом и яблочным пирогом - с тем, что более всего любил Петька.

Все делается так, как было и до войны, когда в этой комнате шумел, смеялся и командовал лобастый жизнерадостный мальчишка, убитый где-то под Ростовом и даже не похороненный в сумятице панического отступления. Во главе стола ставится Петькин стул, его чашка с душистым чаем и тарелка, куда мать старательно накладывает орехи в сахаре, самый большой кусок торта с цукатом и горбушку яблочного пирога. Будто Петька может отведать хоть кусочек и закричать, как бывало, во все горло: 'Вкуснота-то какая, братцы! Навались!..'

И перед Петькиными стариками я чувствую себя в долгу; ощущение какой-то неловкости и виноватости, что вот я вернулся, а Петька погиб, весь вечер не оставляет меня. В задумчивости я не слышу, о чем говорят; я уже далеко-далеко... До боли клешнит сердце: я вижу мысленно всю Россию, где в каждой второй или третьей семье кто-нибудь не вернулся...

1963 г.

Медаль. Хорхе Луис Борхес

Я — дровосек. Имя мое никому ничего не скажет. Хижина, где я родился и где скоро умру, стоит на опушке леса. Лес, говорят, доходит до моря, которое обступает всю сушу и по которому плавают деревянные хижины вроде моей. Не знаю, правда, самому видеть её не доводилось. Не видел я и леса с другой стороны. Мой старший брат заставил меня поклясться, когда мы были мальчишками, что мы с ним вдвоем вырубим лес до последнего дерева. Брат уже умер, а у меня теперь на уме другое: я ищу одну вещь и не устану её искать. В ту сторону, где садится солнце, течет небольшая речка; я ухитряюсь вылавливать рыбу руками. По лесу рыщут волки. Но волки меня не пугают; мой топор ни разу меня не подвел. Лет своих не считаю. Знаю только, что их набралось немало. Глаза мои еле видят. В деревне, куда я уже не хожу, потому что боюсь заблудиться, меня называют скупцом, но много ли может скопить лесоруб?

Дверь своей хижины я подпираю камнем, чтоб не надуло снега. Как-то вечером слышу тяжелую поступь, а потом и стук в дверь. Я открываю, входит странник, мне не знакомый. Человек он был старый, высокий, закутанный в клетчатый плащ. Лицо перерезано шрамом. Годы, казалось, его не согнули, а только силы придали, но я заприметил, что без палки ему трудновато ходить. Мы перекинулись словом, о чем — не припомню. Потом он сказал:

— У меня нет родимого дома, и я сплю где придется. Я обошел всю Саксонию.

Это название было под стать его возрасту. Мой отец всегда говорил о Саксонии, которую ныне народ называет Англией.

У меня были рыба и хлеб. За едой мы молчали. Хлынул дождь. Я из шкур сделал ему постель на голой земле, в том самом месте, где умер мой брат. Как наступила ночь, мы уснули.

День уже засветился, когда мы вышли из дома. Дождь перестал, и землю покрыл свежий снег. Палка выскользнула у него из руки, и он велел мне её поднять.

— Почему ты командуешь мною? — спросил я его.

— Потому, — отвечал он, — что я пока ещё — король.

Я счел его сумасшедшим. Поднял палку и дал ему. Он заговорил изменившимся голосом:

— Да, я — король секгенов. Тысячу раз я приводил их к победам в тяжелых сражениях, но час мой пришел, и я потерял королевство. Имя мое — Изерн, я из рода Одина.

— Не знаю Одина, — сказал я,- и почитаю Христа.

Будто не слыша меня, он рассказывал дальше:

— Я брожу по дорогам изгнания, но пока ещё я — король, ибо со мною медаль. Хочешь её увидеть?

Он раскрыл пальцы костлявой руки, но там ничего не лежало. Ладонь оказалась пуста. Только тогда я припомнил, что его левый кулак денно и нощно был сжат. Он сказал, в упор посмотрев на меня:

— Ты можешь её потрогать.

Я с опаской тронул пальцем его ладонь. И почувствовал что-то холодное, увидел сверкание. Рука его быстро сжалась в кулак. Я молчал. Тогда он медленно стал растолковывать мне, будто ребенку:

— Это — медаль Одина. У нее лишь одна сторона. Но, кроме нее, нет ничего на свете без оборотной стороны. И пока эта медаль у меня в руке я остаюсь королем.

— Она из золота? — спросил я.

— Не знаю. Это — медаль Одина. С одной-единственной стороной.

Тут меня обуяло желание заполучить медаль. Если бы она стала моей, я выручил бы за нее гору золота и стал королем. Я предложил бродяге, которого до сих пор ненавижу:

— У меня в хижине спрятан сундук, набитый монетами. Они — золотые, блестят, как топор. Если отдашь мне медаль Одина, я дам тебе сундук.

Он твердо сказал:

— Не желаю.

— Тогда, — сказал я, — иди-ка своею дорогой.

Он повернулся ко мне спиной. Удара топором по затылку хватило, даже с избытком, чтобы он пошатнулся и тут же упал, но при этом кулак его разжался, и я увидел в воздухе светлую искру. Я сделал топором пометку на дерне и потащил труп к реке, которая раньше была поглубже. Туда его и столкнул.

Возле дома я начал искать медаль. Но не нашел. Все эти годы ищу её и ищу.

“Теория обратного взрыва”
2020
Василий Клюкин
Галерея Simon Lee в Барвиха Luxury Village , Москва

16 сентября откроется выставка “Теория обратного взрыва”. Ее автор, Василий Клюкин, исследует проблему антропогенного воздействия на планету.

Экспозиция объединяет две серии работ – «Рельеф» и «Живые скульптуры». В процессе подготовки Василий путешествовал к отдаленным уголкам мира - Северному полюсу, лесам Амазонки и Эвересту. Увиденное отпугивает: некогда нетронутые чудеса природы превращаются в пустыни.

Свои проекции и размышления о будущем планеты Василий облекает в форму искусства - массивные скульптуры-диски разной формы, размера и фактуры. Каждый из них - попытка заглянуть вглубь себя, понять, куда идет человечество, и что еще можно изменить. Это искусство, которое заставляет мыслить.

В августе можно попасть на предпоказ выставки, инструкция для регистрации в посте по ссылке www.instagram.com/p/CDeqkv7qg_5