Маятник Шредингера. Давайте я вам в двух словах расскажу, что происходит в Америке. И, соответственно, в мире.
Моя мама родилась в пятидесятом. Мама моей жены в пятьдесят третьем. Сегрегация была отменена в шестьдесят четвертом. Если бы мы жили в CIOF и не вышли рожей - моей маме было бюы запрещено ходить в школу наравне с белыми, ездить в автобусе, ходить в те же рестораны.
Де-факто в отдельных штатах Юга сегрегация сохранялась до семидесятого года. Я родился через семь лет после её окончательного уничтожения.
Все было совсем недавно.
Все было вот-вот.
Прошли десятилетия. Наши мамы выросли и постарели. Все, вроде бы, ушло в прошлое, все забыто, все устаканилось. Установилось хрупкое равновесие. Маятник остановился в состоянии покоя.
И вот появляется человек, и начинает говорить слова, от которых моя мама опять начинает вспоминать, что она рожей не совсем вышла. И что неплохо бы как-то опять вернуть величие. Что такое величие в понимании этих людей, она прекрасно помнит - в семидесятом ей было двадцать.
Я отлично понимаю, почему люди из БЛМ, глядя на «возрождение исторической памяти» и флаги дедов-конфедератов, в конце-концов поперли на улицы и начали сносить памятники. Застав ленинопад и чувака за поребриком, который стал бредить величием, обернувшимся десятками тысяч трупов - я понимаю, как никто. Рабовладельческий строй не особо лучше коммунистического. У нас ленинопад, у них конфедератопад. Другое дело, что тогда мир был иной и вообще жили по иным меркам - но это другой вопрос.
Понятные порывы. Разумное, в общем-то, желание.
Но, как всегда, есть одно но.
Разумность и рациональность очень быстро были отодвинуты на второй план полоумием и фанатичностью. Как, впрочем, всегда.
И, глядя на то, как белые целуют ботинки цветным, как выпускают преступников, как полиция становится на колени, как разносят магазины, уже белые фертильные гетеросексуальные мужчины и женщины - которые, в принципе, поддерживали это движение за свои права, как в Штатах, стране, за сто пятьдесят лет прошедшей путь от рабства до полного отсутствия институциональной дискриминации по вообще любому признаку, традиционно поддерживается любое движение за права - тут уже белые мужчины и женщины сказали: извините, а не прифигели ли вы часом немного? Ныне живущие белые ни в чем не виноваты. Они не были рабовладельцами. Они, в большинстве своем, не устраивали сегрегацию. Они поддерживают равенство. Собственно, именно они и построили страну, в которой нет институционального неравенства.
И в ответ поднялось правое движение. Тоже изначально с разумными, в общем-то, требованиями.
Но - как это всегда и бывает - и в этом случае на первый план в итоге вылезли рогатые фрики и полоумные кью-аноны всех мастей.
В итоге и в том и в том движении рациональность была затерта на второй план, а наверх вылезла долбанутость.
Понятно, что это крайне схематичное описание, понятно, что все это накапливалось, закипало, вызревало десятилетиями, шажочек там, шажочек там, в итоге за полвека пришли туда, куда пришли. Но именно Трамп стал той точкой кристаллизации, который и кристаллизовал оба лагеря. И правых. И левых.
И - прорвало.
Маятник, полвека находившийся в состоянии достигнутого равновесия, сейчас не качнулся ни вправо, ни влево.
Он качнулся И вправо И влево одновременно. До предела. Завис в двух противоположных точках экстремума.
Маятник Шредингера. Существующий одновременно в двух суперпозициях.
Ну, или если кому удобнее другая аналогия - он бешено качается и влево и вправо с синусоидой раз в несколько месяцев.
И возвращаться в центристское состояние покоя пока, похоже, не собирается.
Если это был пик экстремумов и в дальнейшем маятник начнет затухать - блин, братцы, нам дико повезло. Мы прошли по лезвию. Крайний раз такое было в шестьдесят третьем, когда мир также прошел по лезвию Карибского кризиса.
Если же нет…
Есть два варианта. Несмотря на победные реляции о том, что от Трампа начали открещиваться республиканцы - все совсем не так радужно. Открещиваются от него те, кто понимает, в какой трындец он все превратил. Говоря нашим языком, условные «порохоботы».
А усл
