Прочитал «Они сражались за Родину». После чего окончательно решил для себя, что «Тихий Дон» написал все же Шолохов.
«Тихий Дон» - невероятное, ошеломляющее, фантастическое произведение. Так книги потрясали меня только в отрочестве. Не могу вспомнить больше ничего, что настолько поразило бы меня уже во взрослом возрасте, уже с жизненным багажом.
И «Они сражались за Родину» - абсолютный лубок, полное стопроцентное пафосное говно, которое и читать-то невозможно. Самим автором и брошенное на полпути.
Именно поэтому я и думаю, что оба они написаны одним человеком.
Просто в одном случае Шолохов писал о том, что знал, чем горел, что хотел донести до людей, выговориться - ему самому это было важно - выговориться, показать, как оно все было, что он пережил, что видел своими глазами, что на своей куре прочувствовал и знал. Типичное течение синдрома посткомбатанта у талантливого человека, в общем. Так пишут только по горячим следам, в двадцать три года, когда - юношеский максимализм, уверенность в своей правоте и отсутствие страха перед белым листом.
А потом, кода то, за что он сражался, победило, он посмотрел по сторонам, всё понял, и начал тупо зарабатывать деньги. «Они сражались за Родину» - лубочная агитка, написанная исключительно для гонораров.
«Поднятую целину» даже открывать не стал. Все ясно.
И те заумные литературные критики, которые выискивают слова там и там, подсчитывают диалектизмы и количество оборотов, и приходят к выводу, что это не мог написать один и тот же автор - да вы просто жизни не знаете, друзья мои.
Если с Марса вдруг сейчас прилетит кинокритик, и посмотрит «Курьер» Шахназарова, а потом «Белый тир» Шахназарова - он совершенно точно скажет: блядь, да это не мог снять один и тот же режиссер! Просто не мог!
«Свой среди чужих» Михалкова и «Цитадель».
Чулпан Хаматова в «Стране глухих» и Чулпан Хаматова в ролике «Почему я голосую за Путина»
Андрей Норкин образца девяностых и Андрей Норкин образца двадцатых.
Нюта Федермессер до и Нюта Федермессер после.
Элла Памфилова и Элла Памфилова.
Чичерина и Чичерина.
Да и вообще девяносто шесть процентов от ста сорока миллионной страны до «Крымнаша» и после.
Девяносто девять человек из ста полностью ебнулись и начали есть говно и изрыгать говно всего за какие-то пару месяцев - а сомнения вызывает один только Шолохов.
Да бросьте.
Хрен его знает вообще, как сам поведешь себя на таком месте - сначала пишешь роман на нобелевскую премию, а потом оказываешься перед выбором - либо лизать жопу тирану и писать во славу его тошнотные панегирики, получая за это гигантские деньги, либо быть даже не просто убитым, а запытанным до смерти на подвалах Лубянки как какой-нибудь Мандельштам, осмелившийся написать всего лишь одно стихотворение правды.
Причем, Шолохов-то вообще ещё не самая мразота из всех. Морально, я имею в виду. В шестнадцать лет был командиром отряда продразверстки. Отбирал у проклятых кулаков хлеб. Палач идейный. Хотя бы верил в свое дело.
Потом, правда, сам стал тем, кого убивал - ну, да с кем не бывает. См. выше.
А вот кто там реально эталонной мразью был, так это, кажем, Любовь Орлова с Григорием Александровым.
Орлова - вообще эталон.
Я кода прочитал воспоминания её племянницы о смерти Сталина - я долго не мог придти в себя. Это тука посильнее «Тихого Дона» Шолохова. Племяннице было тогда пятнадцать лет, и вот она слышит страшную новость, прибегает домой, и кричит, что умер Сталин - а Орлова в ответ начинает смеяться и говорит, что вот, мол, ещё одна дурочка в их семье завелась. А потом открывает шампанское и пьет за то, что сдохла, наконец, усатая тварь.
И ты сидишь, такой, с открытым ртом, и…
Да ты ж, блядь, сама с восторженным ебалом восхищенно пела во славу савецкой родины с каждого экрана!
Ты ж, блядь, и была её символом!
Ты ж, блядь, со своим мужем - «Нам ли стоять на месте, в своих дерзаниях всегда мы правы!»
Это у вас же, блядь, «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»
Это ж вы все снимали, пели, маршировали, прославляли!
«Тихий Дон» - невероятное, ошеломляющее, фантастическое произведение. Так книги потрясали меня только в отрочестве. Не могу вспомнить больше ничего, что настолько поразило бы меня уже во взрослом возрасте, уже с жизненным багажом.
И «Они сражались за Родину» - абсолютный лубок, полное стопроцентное пафосное говно, которое и читать-то невозможно. Самим автором и брошенное на полпути.
Именно поэтому я и думаю, что оба они написаны одним человеком.
Просто в одном случае Шолохов писал о том, что знал, чем горел, что хотел донести до людей, выговориться - ему самому это было важно - выговориться, показать, как оно все было, что он пережил, что видел своими глазами, что на своей куре прочувствовал и знал. Типичное течение синдрома посткомбатанта у талантливого человека, в общем. Так пишут только по горячим следам, в двадцать три года, когда - юношеский максимализм, уверенность в своей правоте и отсутствие страха перед белым листом.
А потом, кода то, за что он сражался, победило, он посмотрел по сторонам, всё понял, и начал тупо зарабатывать деньги. «Они сражались за Родину» - лубочная агитка, написанная исключительно для гонораров.
«Поднятую целину» даже открывать не стал. Все ясно.
И те заумные литературные критики, которые выискивают слова там и там, подсчитывают диалектизмы и количество оборотов, и приходят к выводу, что это не мог написать один и тот же автор - да вы просто жизни не знаете, друзья мои.
Если с Марса вдруг сейчас прилетит кинокритик, и посмотрит «Курьер» Шахназарова, а потом «Белый тир» Шахназарова - он совершенно точно скажет: блядь, да это не мог снять один и тот же режиссер! Просто не мог!
«Свой среди чужих» Михалкова и «Цитадель».
Чулпан Хаматова в «Стране глухих» и Чулпан Хаматова в ролике «Почему я голосую за Путина»
Андрей Норкин образца девяностых и Андрей Норкин образца двадцатых.
Нюта Федермессер до и Нюта Федермессер после.
Элла Памфилова и Элла Памфилова.
Чичерина и Чичерина.
Да и вообще девяносто шесть процентов от ста сорока миллионной страны до «Крымнаша» и после.
Девяносто девять человек из ста полностью ебнулись и начали есть говно и изрыгать говно всего за какие-то пару месяцев - а сомнения вызывает один только Шолохов.
Да бросьте.
Хрен его знает вообще, как сам поведешь себя на таком месте - сначала пишешь роман на нобелевскую премию, а потом оказываешься перед выбором - либо лизать жопу тирану и писать во славу его тошнотные панегирики, получая за это гигантские деньги, либо быть даже не просто убитым, а запытанным до смерти на подвалах Лубянки как какой-нибудь Мандельштам, осмелившийся написать всего лишь одно стихотворение правды.
Причем, Шолохов-то вообще ещё не самая мразота из всех. Морально, я имею в виду. В шестнадцать лет был командиром отряда продразверстки. Отбирал у проклятых кулаков хлеб. Палач идейный. Хотя бы верил в свое дело.
Потом, правда, сам стал тем, кого убивал - ну, да с кем не бывает. См. выше.
А вот кто там реально эталонной мразью был, так это, кажем, Любовь Орлова с Григорием Александровым.
Орлова - вообще эталон.
Я кода прочитал воспоминания её племянницы о смерти Сталина - я долго не мог придти в себя. Это тука посильнее «Тихого Дона» Шолохова. Племяннице было тогда пятнадцать лет, и вот она слышит страшную новость, прибегает домой, и кричит, что умер Сталин - а Орлова в ответ начинает смеяться и говорит, что вот, мол, ещё одна дурочка в их семье завелась. А потом открывает шампанское и пьет за то, что сдохла, наконец, усатая тварь.
И ты сидишь, такой, с открытым ртом, и…
Да ты ж, блядь, сама с восторженным ебалом восхищенно пела во славу савецкой родины с каждого экрана!
Ты ж, блядь, и была её символом!
Ты ж, блядь, со своим мужем - «Нам ли стоять на месте, в своих дерзаниях всегда мы правы!»
Это у вас же, блядь, «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»
Это ж вы все снимали, пели, маршировали, прославляли!
