Узник московского дела Эдуард Малышевский объявил голодовку еще 28 февраля. Узнали мы об этом только сейчас.
Сейчас Эдуард, несмотря на то что приговор вступил в силу, в Курском СИЗО. В колонии, куда его должны отправить (номера мы не знаем), просто нет мест. Поэтому его увезли из Москвы в Курск, а когда место освободится, вернут ближе к столице.
Вчера вечером к Эдуарду приходил адвокат, теперь у нас есть полная картина.
Там, в СИЗО, Эдуард стал писать обращения во все возможные инстанции – от прокурора до президента – с требованием пересмотреть московское дело для всех его фигурантов и включить его статьи в амнистию. Эти обращения администрацией СИЗО, судя по всему, игнорировались, во всяком случае, номеров исходящих и ответов Эдуард не получал. Кроме того, «постаралась» тюремная цензура: письма Эдуарду и обратно доходят через два на третье: вместо них зачастую приходят просто чистые листы, гадайте сами, что и от кого. В качестве примера цензуры можно привести письмо к Эдуарду: активисты пишут ему поздравление с 23 февраля и упоминают путч 91 года, когда «было, за что сражаться». Слова «путч 91 года» вымараны: о таком ни читать, ни думать нельзя. Геополитическая катастрофа же.
После того, как сотрудники СИЗО столкнулись с «неудобным» арестантом, на Эдуарда посыпались одни взыскания за другим: то с соседями по камере не так поздоровался, то в каком-то квадрате на полу не так отчитался перед охранниками – был бы человек, а придирка найдется. В ответ на очередные жалобы, по словам Эдуарда, «в камеру зашли 15 сотрудников и начали угрожать принудительным кормлением через задний проход».
Сейчас Эдуарду предстоит кассация: его интересы представляет адвокат «Агоры» Александр Альдаев, мы на постоянной связи как с ним, так и с родственниками Малышевского. К сожалению, видя решение по делу Котова, которым Эдуард постоянно интересуется, рассчитывать на успех кассации не приходится.
Напомню, что за якобы (!) упавшее на полицейского в полной броне окно автозака (Эдуард случайно выбил его, буквально пытаясь достучаться до полиции, избивавшей людей на Тверской 27 июля) судья Тверского суда Беляков приговорил Малышевского к 3 годам колонии, это один из самых больших сроков по делу. «Потерпевший» полицейский Астафьев в суде так объяснял необходимость избиения людей: «Крайне агрессивно настроенные граждане осуществляли прорыв данной территории. Мы прибежали, увидели агрессивную толпу. Мы помогали обеспечивать сохранность барьеров, чтобы люди не начали громить все подряд». Собственно, после митинга на Тверской мы с Эдуардом и познакомились – в камере Тверского ОВД.
Я надеюсь, что Эдуард вскоре закончит голодовку, так как его здоровье (в частности, перенесенный туберкулез) и без того подорвано. Напомню, что наш проект амнистии, включающий освобождение жертв московского дела, должна рассмотреть Мосгордума.
Именно Эдуард сейчас воплощает летний лозунг «Один за всех, и все за одного».
Московское дело должно быть прекращено.