Отвечая Байдену, Путин говорит о «драматических и кровавых событиях», а не о заурядном криминале — да, очевидно, Байдена гораздо труднее уличить в том, что он подсылал к кому-то отравителей или киллеров с огнестрелом, но с точки зрения Путина все, чем он занят — это в широком смысле война, и отделять отравленного Хаттаба или взорванного Яндарбиева от убитого в реальном бою Басаева он, скорее всего, просто не умеет. Война всегда война, а уж в том, что санкции, допинговые скандалы, антикоррупционные разоблачения и даже муниципальные выборы с точки зрения Путина — это именно война с Западом, сомневаться не приходится давно. Он живет на этой войне, он привык к ней, ему на ней хорошо. Ничего нового в его жизни не случилось.
И вопрос, который сейчас действительно имеет значение — хочет ли Путин, чтобы в его жизни вообще еще что-нибудь случилось. Процарствовав двадцать лет, он понимает, что еще одних двадцати лет у него нет; обширная коллекция агиографических фильмов о нем, снятая в последние годы — она именно об этом. Перед нами уже сложившаяся, законченная политическая судьба. Вот он ставит на стол невыпитую рюмку в Дагестане, вот он неуверенно произносит спичрайтерскую заготовку про сортир, вот он уединенно молится в ночь перед штурмом «Норд-оста», вот он произносит Мюнхенскую речь, вот он отбирает у Дерипаски ручку, вот он открывает Олимпиаду в Сочи, вот он едет по построенному мосту в Крым — новый сезон не нужен, осталось только дотянуть до тех времен, когда вместо «убийца» правильнее будет говорить «неоднозначная историческая личность».
https://trts.io/Wz6kN
