
Если смысловую структуру учредительного убийства можно обозначить как «мы убиваем врага и творим из него новую реальность», а мученичества – «враг убивает нас, и сама собой творится новая реальность», то понятие сакральной жертвы у постсоветских чиновников и журналистов становится их «подозревающим» гибридом: «враг убивает одного из врагов, чтобы выдать его за мученика и сотворить новую реальность, – но мы знаем, что это обман, и поэтому должны принять соответствующие меры, чтобы этого не случилось». https://republic.ru/posts/97502?utm_source=telegram&utm_medium=social&utm_campaign=RepublicMag

















