Никто, разумеется, не требует от Ивана Голунова перестать быть журналистом и превратиться в публичного оппонента российской силовой вертикали. Продолжить, несмотря ни на что, свою прежнюю репортерскую деятельность — это было бы его бесспорной победой и успехом, но тут уже вполне очевидный факт — такую победу Иван Голунов не одержал, к работе ему вернуться так и не удалось, весь этот год он прожил внутри того уголовного дела, от которого остались романтические воспоминания о прошлом лете, до сих пор модная лозунговая формула «Я/мы» и самый неприятный осадок, связанный уже не с тем, что какие-то полицейские подбросили журналисту наркотики, а с тем, что сам журналист соглашается с заведомо лживой версией дела, выводящей из-под подозрения реальных заказчиков.
Судя по намекам адвоката Бадамшина, здесь может идти речь о какой-то аппаратно-процессуальной игре, в которой некоторые компромиссные шаги и умолчания могут в конце концов обеспечить приемлемый для Голунова и его защиты результат. В этой игре у Ивана Голунова и его защиты немало козырей — несопоставимо больше, чем у любого «простого» человека, попадающего под государственную машину. На стороне Голунова и Бадамшина — публичная позиция Путина, пообещавшего наказать хотя бы полицейских, и еще те три первые полосы, и еще очередь на Петровке, и толпа возле суда, и митинг на бульваре. Бадамшин опытный адвокат, он знает, что делает — ну и пусть делает, конечно.
Другое дело, что тут есть некоторый элемент аморальности. Прошлогоднее «Я/мы» не подразумевало, что объект всеобщей защиты пойдет на компромисс с заказчиками, и даже половинчатое путинское поручение — его ведь тоже не Бадамшин из Путина выбил, и даже не Голунов, и даже не Галина Тимченко. Общее дело и общее достояние, которым теперь торгуют какие-то малознакомые люди с какими-то малопонятными целями.
https://trts.io/7MueM
