В далёкие-далёкие времена, когда я была юна, прекрасна и невинна... Хотя кого я обманываю.

В далёкие-далёкие времена, когда сиськи мои не свисали из-под рубашки снизу, а морщины на шее ещё не создали отдельную вселенную, я повстречала Мужчину мечты.

Мужчина был красив, как юный бог, очешуительно богат и обладал членом, занявшим первое место на конкурсе железнодорожных свай. Но это был мужчина какой-то чужой мечты, и мне он не попадался.

Мужчина же моей мечты оказался пиздецки лохмат, малость придурковат, инфантилен, нищ как кладбищенский смотритель и старше меня в два с лишним раза. Я радостно улюлюкнула и вцепилась в Мужчину с целью покорения. Мужчина охуел, припустил в штаны жидким и на всякий случай покорился.

Наше тихое счастье не знало границ: Мужчина покупал мне пиво и сало, я бережно вычищала из его пупка войлочные каки, мы жили в захламлённой съёмной однушке и спали на дырявом надувном матрасе. Но женщина во мне ожидаемо возжелала большего. Голых целлюлитных пупсов на свадебных машинах, 100500 фоточек переплетных рук с кольцами и маленькое розовое тельце с глазами Мужчины.

Но Мужчина на мне не женился.

Я училась готовить борщи, осваивала искусство горловой любви, просыпалась до будильника и пекла горы блинчиков на завтрак, но Мужчина на мне не женился.

Я забила на брак и стала агрессивно втирать окружающим, что штамп в паспорте ничего не значит. Окружающие отбивались, звали на помощь, а Мужчина не замечал суеты вокруг себя и по-прежнему не женился.

Шли годы, сиськи мои сползали все ниже, Мужчина трепал меня по щёчке, кормил на убой и называл "маленькой". Жопа моя перестала влезать в проход, Мужчина хлопал по ней и радостно наблюдал за колебанием масс, но почему-то не женился.

И вот однажды...

Да, именно так.

Однажды мы с Мужчиной праздновали Новый год в гостях у наших друзей. Искрился снежок, лёгкий морозец щипал за нос, на ветвях тополей празднично висели кожурки от мандаринов и использованные гандоны. Мы радостной гурьбой высыпали на улицу с шампанским в руках, и под мощные залпы салютов и звуки блевания с балкона Мужчина, волнительно улыбаясь, протянул мне маленькую бархатную коробочку. Я верила и не верила, в голове гудело от фейерверков и шампанского, в носу щипало — то ли от прилива чувств, то ли от запаха пороха, — а мир вокруг искрился и вращался, пока я дрожащими пальцами открывала подарок.

Внутри коробочки оказался очаровательный кулон из серебра.

И всё.

Мужчина трогательно мялся рядом, ожидая реакции. Я стянула морду в жуткую гримасу, которая должна была изобразить искреннюю радость и благодарность, а на деле только спугнула тусовавшихся неподалёку в надежде на подачку бомжей. Но мой Мужчина радостно выдохнул, и все пошли дальше блевать шампанским.

… Я не сдавалась и пошла на крайние меры.
Жестоко и беспрезервативно надругавшись над Мужчиной, я вскоре ощутила, что во мне наконец зародилась жизнь. В принципе, впервые жизнь во мне зародилась ещё в пятом классе, когда я опрометч

иво сжевала привокзальный пирожок из грязных рук, и регулярно продолжала зарождаться, потому что я не привыкла усваивать жизненные уроки. Симптомы были схожи: регулярная беготня к унитазу с размышлениями, каким отверстием к нему повернуться, возросший аппетит, сонливость, прыщи. Но знакомая гинеколог, едва завидев меня на пороге кабинета, авторитетно заявила, что внутри меня не глисты, а человеческий мальчик. Спорить я побоялась.

Потом я девять месяцев исправно носила в женскую консультацию литры крови и ссанья, за что в итоге мне там выдали очаровательное создание с носом картошкой и крошечной пипиской, отдалённо напоминавшего Мужчину. В ЗАГСе во время регистрации ребёнка тётенька в строгом платье, сочувственно глядя на меня, спросила, не хотим ли мы заодно засвидетельствовать наш брак. Мой Мужчина оценивающе окинул меня взглядом, содрогнулся, потом произвёл какие-то мысленные вычисления и сказал заветные три слова:

— Слышь, может, того?

Потолок кабинета регистрации завертелся и взлетел в космос, ноги стали дряблыми и едва не подкосились, в голове громко забухал пульс. Мы стояли близко друг к другу, я подняла взгляд на Мужчину и встретилась с ним глазами, не скрывая слёз. Закусив губу, чтобы не разреветься в сопли, я уткнулась носом в его плечо и сипло ответила куда-то в свитер:
— Молоко пришло… Щас лопну. Пошли домой.
— Но… Я не понял… Ты замуж-то за меня выйдешь?!
— А вот хуй. Не для тебя мама такой цветочек рОстила.

...И жили мы с Мужчиной долго и счастливо. Без штампа, без фоточек переплётенных рук, без кредита на бухло для пятидесяти шести самых любимых родственников и бабы Зины из Усть-Перепиздюйска. И умерли… А нет, не умерли. Так и живём.

Какова же глубинная мораль сей восхитительной истории, дорогие мои детишечки? Правильно, нет её.

Просто бабы редкостно ебанутые существа. И как в напоминание об этом в пакете с просроченной хной, пупочными каками и драными лифчиками я много лет храню чёртову бархатную коробочку.

Ибо нехуй. 

Враг.

Когда я спросил своего школьного товарища, лейтенанта Людвига Брайера, какой военный эпизод остался самым живым в его памяти, то ожидал услышать что-нибудь про Верден, про Сомму или про Фландрию; ибо в месяцы самых тяжелых боев он побывал на всех этих трех фронтах. Но вместо этого он рассказал мне следующее:

«Не самое живое, но самое неизгладимое из моих впечатлений началось с того, что нас отвели на отдых в тыл, в маленькую французскую деревушку, далеко от передовой. Мы держали оборону на жутком участке, под необычайно сильным артиллерийским огнем, и нас отвели подальше, чем обычно, потому что мы понесли тяжелые потери и должны были снова собраться с силами. Была чудесная неделя августа, стояло роскошное, прямо-таки библейское лето, и оно ударяло в голову, как тяжелое золотое вино, как-то попавшееся нам в одном из погребов Шампани. Вовсю заработала вошебойка; некоторым из нас даже досталось чистое белье, другие основательно прокипятили свои рубашки над небольшими кострами; везде царила чистота, колдовскую прелесть которой знает только солдат, покрывшийся коркой грязи, — чистота, приветливая, как субботний вечер в те далекие мирные дни, когда мы еще детьми купались в большой ванне, а мать доставала из шкафа свежее белье, пахнувшее крахмалом, воскресеньем и пряником.

Не совру, если скажу, что ощущение такого, клонящегося к вечеру августовского дня сильно и как-то сладостно пронизало меня всего насквозь. Это ты понимаешь. Будучи солдатом, относишься к природе совсем по-иному, чем большинство людей. Все эти тысячи запретов и принуждений, сковывающих тебя в условиях жесткого, ужасающего бытия на грани смерти, вдруг отпадают; и в минуты и часы передышки простая мысль о самой жизни, о том голом факте, что ты еще есть, что уцелел, вырастает до огромнейшей радости; ты можешь видеть, можешь дышать и свободно двигаться. Поле, освещенное закатным солнцем, синие тени леса, шелест листвы тополя, бег прозрачного ручья, — до чего же это неописуемо радостно; но глубоко внутри — словно хлыст, словно колючка, засела острая боль: ты знаешь — через несколько часов, через несколько дней все это пройдет и неминуемо должно смениться опаленными пейзажами смерти. И это чувство, в котором странно сочетались счастье, боль, меланхолия, печаль, томление и безнадежность, было обычным для каждого солдата на отдыхе. После ужина вместе с несколькими товарищами я вышел из деревни. Шли недолго и почти не разговаривали; впервые после многих недель все мы были вполне довольны и грелись в косых лучах солнца, лупивших нам прямо в глаза. Вскоре мы оказались перед небольшим, мрачного вида зданием какой-то фабрики, стоявшей в середине обширного огражденного участка, вокруг которого расставили часовых. Двор был полон пленных, ожидавших отправки в Германию.

Охрана запросто пропустила нас, и мы осмотрелись. Здесь разместили несколько сотен французов. Они сидели или лежали, курили, разговаривали или клевали носом. И вот именно эта картина открыла мне глаза на многое.

До тех пор у меня были лишь неполные, беглые, разрозненные и, в общем, какие-то призрачные представления о людях, удерживающих вражеские окопы. Ну, например, над краем бруствера на мгновение высунется шлем; или чья-то рука что-то швырнет и тут же исчезнет; или в воздухе мелькнет какая-то фигурка в серо-голубой форменной ткани — почти абстрактные вещи, притаившиеся за ружейным огнем, за ручными гранатами и колючей проволокой. Теперь же я впервые увидел пленных, причем многих, сидящих, лежащих, курящих, — увидел французов без оружия. И внезапно я испытал что-то вроде шока, хотя, впрочем, тут же внутренне посмеялся над собой. Меня ошеломила простейшая мысль, что они ведь такие же люди, как и мы. Но оставалось фактом — и, видит Бог, очень странным фактом, — что прежде эта мысль мне просто ни разу не приходила в голову. Французы? Да они же враги! Да их же надо убивать, потому что они хотят уничтожить Германию. Но в тот августовский вечер я постиг одну зловещую тайну — тайну магии оружия. Оружие преображает людей. И все эти безобидные товарищи, эти фабричные рабочие, чернорабочие, деловые люди, старшеклассники, которые так тихо и смиренно сидели вокруг, тотчас же превратились бы во врагов, появись у них вдруг оружие.

Первоначально они не были врагами: стали ими только тогда, когда получили оружие. Вот что заставило меня задуматься, хотя я знал, что моя логика, быть может, и не так уж верна. Но меня неотступно преследовала эта смутная мысль, что вот, мол, именно оружие и навязало нам войну. В мире накопилось столько вооружений, что в конце концов они одержали верх над людьми и превратили их во врагов. А потом, уже много позже, во Фландрии, я опять наблюдал то же самое: покуда бушевала битва материалов, люди практически уже ничего не значили. В своей безумной ярости вооружения сами бросались друг на друга. И у человека должно было бы возникнуть ощущение, что если даже вся живая сила, находящаяся между оружием обеих сторон, будет умерщвлена, то все равно оружие станет машинально действовать дальше, вплоть до тотального уничтожения всего мира... Но здесь, на этом фабричном дворе, я видел таких же людей, как мы с тобой. И впервые до меня дошло: да ведь я же воюю с людьми! С людьми, так же как и я, оболваненными громкими словами и оружием, с людьми, у которых есть жены и дети, родители и профессии. И коль скоро такое озарение пришло ко мне через них, то, возможно, очнутся и они и, так же как я, оглядятся вокруг и зададутся вопросом: «Братья, да что же мы делаем?! К чему все это?!»

Через несколько недель мы снова были на фронте, теперь уже на более спокойном участке. Передний край французов проходил довольно близко, но позиции были хорошо укреплены, и, в общем, я сказал бы, ничего особенного тут не происходило. Каждое утро ровно в семь артиллеристы обеих сторон обменивались несколькими приветственными выстрелами; затем, в полдень, снова производился небольшой салют, и уже ближе к вечеру раздавалось последнее взаимное благословение. Мы принимали солнечн

ые ванны перед своими укрытиями и даже отваживались на ночь стаскивать с себя сапоги. Однажды по ту сторону ничейной полосы над бруствером внезапно поднялся фанерный щит с надписью «Attention!» (фр. Внимание!). Можно себе предстаешь, с каким удивлением мы вытаращились на него. Немного поразмыслив, мы решили, что сейчас начнется какой-то особенный артналет, сверх обычной программы, поэтому все приготовились при первом же посвисте снаряда исчезнуть в укрытиях. Но все оставалось тихо. Щит скрылся, а через несколько секунд мы увидели выдвинутую вверх лопату с прикрепленной к ней пачкой сигарет. Один из наших товарищей, имевший довольно смутное представление о французском, намалевал гуталином на большом планшете для топографических карт слово «Compris» (фр. Понял). Мы выставили планшет на обозрение противника. Тогда на той стороне стали размахивать лопатой с пачкой сигарет вправо и влево. Мы тоже давай размахивать своим планшетом и выставили кусок белого полотна — просто схватили рубашку обер-ефрейтора Бюлера, который как раз держал ее на коленях и давил вшей.

Через некоторое время на той стороне тоже подняли белое полотно да еще и каску в придачу. Тут мы что было сил принялись сигналить рубашкой, и, думаю, все вши высыпались из нее дождем. Наконец там высунулась рука с пакетом, и тогда какой-то француз осторожно протиснулся сквозь колючую проволоку; на руках и коленях он медленно пополз в нашу сторону и при этом время от времени махал носовым платком и возбужденно смеялся. Примерно на середине ничейной полосы он остановился, положил пакет на землю, раз пять или шесть ткнул в него пальцем, опять рассмеялся, кивнул и пополз назад. Все это необычайно разволновало нас. К волнению примешивалось почти мальчишеское чувство совершения чего-то запретного, будто мы устраивали кому-то подвох; а кроме того, просто хотелось поскорее добраться до лакомств или сигарет в пакете, лежавшем на поле перед нами. На нас легонько пахнуло свободой, независимостью, каким-то духом торжества над всем механизмом смерти. Такое же чувство я испытал, когда стоял среди пленных французов, когда что-то глубоко человеческое победоносно ворвалось в мою душу и разрушило примитивное представление о «враге», и теперь мне захотелось внести и свою долю в этот триумф.

Второпях мы собрали несколько подарков, в общем, довольно жалких вещичек, ибо у нас было куда меньше чего дарить, чем у товарищей там, за нейтралкой. Затем мы снова посигналили рубашкой и сразу же получили ответ. Я начал медленно высовываться. Голова и плечи оказались снаружи. Это, скажу тебе, была чертовски-неприятная минута: ничем не защищенный, торчишь над бруствером, как мишень. Потом я пополз прямо вперед, и тогда мои мысли полностью изменились, будто их вдруг переключили на задний ход. Очень странная и захватывающая ситуация: я чувствовал, как во мне, пенясь и переливаясь, нарастает волна небывалой радости; счастливый и смеющийся, я проворно передвигался на четвереньках. И я пережил какое-то чудеснейшее мгновение ми

ра — одиночного, личного мира, мира на всем белом свете, мира только ради меня. Я положил свой узелок, взял другой и пополз обратно. И вот тут это ощущение мира разом рухнуло. Я понимал, что в мою спину нацелены сотни винтовочных стволов. Меня охватил жуткий страх, и пот ручьями покатился с меня. Но все же я добрался до своих целым и невредимым и, бездыханный, распластался на дне окопа.

На следующий день я уже как бы привык к этому делу; и постепенно мы все упростили, и уже не стали выходить поочередно, а оба одновременно выкарабкивались из наших окопов. Как две спущенные с поводка собаки, мы ползли навстречу один другому и обменивались подарками. Когда мы в первый раз посмотрели друг другу в глаза, то лишь растерянно улыбнулись. Тот товарищ был молодой парень вроде меня, лет двадцати, не больше. По его лицу было видно, как здорово ему нравится эта затея. «Bonjour, camarade» (фр. Добрый день, товарищ), — сказал он; я же совсем обалдел и дважды сказал: «Bonjour, bonjour», — а затем еще и в третий раз, и кивнул, и поспешно повернул назад. Мы стали встречаться в определенное время и отказались от предварительного обмена сигналами — обе стороны соблюдали условия этого неписаного мирного договора. А через час мы, как и прежде, снова обстреливали друг друга. Однажды тот товарищ нерешительно протянул мне руку, и мы с ним поздоровались. Ну, прямо потеха. В то время подобные эпизоды случались и на других участках фронта. Об этом проведало верховное командование, и вышел приказ, что, мол, такого рода дела категорически запрещаются, что в отдельных случаях из-за них нарушается обычный режим боевых действий. Но нас это не смущало.

В один прекрасный день на фронт приехал какой-то майор и прочитал нашей роте целый доклад. Ревностный и очень энергичный служака, он заявил, что намерен остаться на передовой до самого вечера. К сожалению, он расположился близко от места нашего выхода и вдобавок потребовал себе винтовку. Это был очень молодой майор, жаждавший подвигов. Мы не знали, что нам делать. Не было возможности подать какой-нибудь знак товарищам напротив; кроме того, мы опасались расстрела на месте за то, что завели такие делишки с противником. Минутная стрелка моих часов продолжала медленно двигаться по кругу. Ничто не шевелилось, и мы уже было решили, что все обойдется благополучно. Майор, несомненно, знал про всеобщее братание вдоль линии фронта, но определенных сведений о том, что мы тут делаем, не имел; и ведь надо же, чтобы его занесло именно к нам, да еще с таким заданием. Вот уж не повезло! Я подумал — а не сказать ли ему: «Через пять минут оттуда кто-нибудь придет. Стрелять в него никак нельзя — он нам доверяет». Но решиться на такое я не мог, да это ничего бы и не дало. А скажи я ему — он бы уж точно остался ждать, а так все-таки оставался хоть какой-то шанс, что он уйдет. Кроме того, Бюлер шепнул мне, что пробрался к другому брустверу и винтовкой сделал знак «мимо!» (так в тире сигнализируют о непопадании при стрельбе) и что они якобы ответил

и ему, то есть, в общем, поняли, что выходить им нельзя.

К счастью, был пасмурный день, шел небольшой дождь и уже начало темнеть. Прошло более четверти часа после установленного времени встречи. Наше волнение понемногу улеглось, и мы снова задышали свободно. И вдруг мой взгляд застыл; было ощущение, будто язык разбух и словно кляп забил мне рот; я хотел закричать, но не мог; оцепенев от отчаяния, я глядел через ничейную полосу и увидел медленно поднимающуюся руку, за ней показался торс. Бюлер метался вдоль бруствера и в полном исступлении пытался подать предостерегающий знак. Но поздно — майор успел выстрелить. Послышался тонкий вскрик, и тело исчезло. На мгновение воцарилась страшная тишина. Еще секунда-другая, и мы услышали многоголосый рев. Начался ожесточенный огонь на поражение. «Стрелять! Они атакуют!» — заорал майор. Тогда и мы открыли огонь. Как сумасшедшие, мы заряжали и стреляли, лишь бы поскорее осталась позади эта ужасающая минута. Весь фронт ожил, заработала артиллерия, и так продолжалось всю ночь. К утру мы насчитали двенадцать убитых, в их числе были майор и Бюлер. Боевые действия, как и положено, возобновились; прекратилась передача сигарет в обе стороны; число потерь росло с каждым часом... С тех пор мне пришлось многое пережить. Много людей погибло на моих глазах; я сам поубивал не одного и не двух; я стал черствым, бесчувственным. Прошли годы. Но за все это долгое время я — как только мог — старался не вспоминать этот тонкий вскрик под дождем».

Эрих Мария Ремарк, 1931 год. 

Самые частые ошибки мышления, которые мешают жить

1. Селективное восприятие

Селективное (или выборочное) восприятие — это известная склонность людей уделять внимание той информации, которая согласуется с их ожиданиями, и игнорировать остальную информацию. Ошибки селективного восприятия распространены очень широко:

— выборочное восприятие новостных сообщений, когда мы обращаем внимание на те новостные факты, которые укладываются в «картину наших ожиданий», и не обращаем внимания на остальные факты, которые вызывают, к примеру, моральное неприятие;

— наши оценочные суждения и даже экспертные оценки формируются под влиянием различных субъективных факторов.

Вспомните, когда вас в последний раз просили дать устную характеристику какому-либо человеку. Насколько непредвзято и взвешенно вы описывали его личность?
— болельщики на матче будут обращать внимание на малейшие некорректные действия со стороны игроков команды-противника и будут игнорировать даже грубые нарушения правил со стороны игроков своей команды.

— к человеку, который вам заведомо более привлекателен, вы будете менее строги в критике или каких-то своих требованиях. <…>

2. Ошибка выжившего
«Истории об уме и доброте дельфинов основаны на рассказах уставших пловцов, которых они толкали к берегу. Но мы никогда не услышим истории тех, кого они толкали в сторону моря».

Систематическая ошибка выжившего — пример ошибочного анализа информации, когда изучаются данные только по одной группе («выжившим»), а данные по другой группе («погибшим») не берутся в расчет либо по причине их отсутствия, либо по причине кажущейся неважности. Систематическая ошибка выжившего — это частный случай ошибки селективного восприятия. <…>

…Все любят публичные выступления людей, которые представляют собой редкие примеры, как они превозмогли превратности судьбы и выжили всему вопреки. Жалко только, вы нечасто выносите из этих вдохновляющих речей рекомендации касательно того, чего НЕ делать, а чего избегать. Потому что обычно авторы этих речей банально этого не знают. Подобная информация теряется вместе с людьми, которые не смогли победить обстоятельства, которые не попали на обложку.

Если собрать все истории успеха вместе и пристально на них посмотреть, вы поймете, что общего у них только одно: им лихо подфартило.
Каждый раз, когда вы увлекаетесь чем-то подобным, постарайтесь задуматься, всю ли информацию вы изучили по данному вопросу? Не смотрите ли вы однобоко на интересующую вас проблему? Не совершаете ли вы типичную ошибку выжившего?

3. Эффект доктора Фокса
Эффект доктора Фокса заключается в том, что лектор, выступающий перед аудиторией, своим ораторским мастерством, артистизмом, выразительностью и доброжелательностью к публике может скрыть всю бессмысленность и бесполезность лекционного материала. Нам хорошо известно, какое сильное воздействие на публику могут оказывать хорошие ораторы. Но на практике все гораздо тоньше и интереснее.

В 1970 году на обучаю

щую конференцию, проходившую в медицинской школе Калифорнийского университета, были приглашены специалисты — кандидаты медицинских и психологических наук. Перед ними выступал с докладом некий Майрон Фокс, представленный как доктор наук. Лекция прошла в очень хорошем ключе, лектор овладел вниманием публики. После лекции слушатели высоко оценили содержательность и полезность лекционного материала.

Загвоздка заключалась в том, что в роли лектора выступал специально приглашенный актер, который не имел ни малейшего представления о той научной области, по которой делал доклад.
По заданию экспериментаторов (а вся эта лекция являлась экспериментом) «доктор» Фокс серьезно подготовился — проработал образ эксперта, в качестве которого и был представлен публике. В своей речи он использовал научные термины, взятые из настоящих научных статей. Правда, употреблял он их хаотично, без какой-либо логики. Весь доклад был выдержан в наукообразной манере, хотя был бессвязным, противоречивым и незаконченным. В то же время доктор Фокс был эмоционален, доброжелателен к слушателям, вел себя как настоящий авторитет в своей области, чем умело располагал к себе аудиторию. И ведь на бессмыслицу клюнули не простые обыватели, а настоящие специалисты, ученые, кандидаты наук. Форма в очередной раз главенствует над содержанием. А представьте, какой будет эффект, если перед аудиторией будет выступать не незнакомый специалист, а известная публичная харизматичная личность. <…>

Подобно подставному актеру деятели лженауки выхватывают термины и целые фразы из научных источников, зачастую даже не понимая их смысла и искажая контекст их использования.
Изобретение новых наукообразных терминов также льет воду на мельницу доктора Фокса. Лжеученые щедро приправляют такими терминами и фразами свои бессмысленные и противоречивые утверждения и преподносят их своим адептам в доброжелательной и вызывающей доверие манере.

4. Ошибка игрока
Ошибка игрока (англ. gambler’s fallacy) — распространенное ошибочное понимание случайности событий. Человек часто не осознает того факта, что вероятность желаемого исхода не зависит от предыдущих исходов случайного события. Ошибку игрока совершает человек, покупающий очередной лотерейный билет с мыслями «Мне не везло несколько раз подряд, значит, на этот раз билет точно будет выигрышным!».

Очень часто случайное стечение обстоятельств оказывает гипнотизирующее воздействие на людей.

Кто-то после пяти неудач подряд делает вывод, что «теперь-то уж точно должно повезти». Кто-то, наоборот, скажет, что началась «черная полоса». Но если исходы были действительно случайны, то ни тот, ни другой вывод не окажутся правильными.
К слову, некоторые события иногда, по чистой случайности, могут складываться в такую последовательность, что невольно начинаешь задумываться об их магическом смысле. Если при этом участник (свидетель) этих событий в той или иной степени склонен к мистическому восприятию действительности, пере

убедить его в том, что «это не судьба, не злой (или добрый) рок, не какие-то высшие силы», а банально случайное, маловероятное, но все же возможное стечение обстоятельств, будет очень трудно.

5. Эффект Барнума

Эффект Барнума (также «эффект Форера» или эффект субъективного подтверждения) — замеченная поведенческая закономерность, согласно которой люди крайне высоко оценивают точность таких описаний их личности, которые, как они предполагают, созданы индивидуально для них, но которые на самом деле неопределенны и достаточно обобщены, чтобы их можно было с таким же успехом применить и ко многим другим людям.

Эффектом Барнума можно частично объяснить феномен широкой популярности астрологических гороскопов, хиромантии, гомеопатии, различных сомнительных ответвлений психологии (например, соционики) и прочих псевдонаук.

Эффект Барнума назван в честь знаменитого американского шоумена и мистификатора XIX века Финеаса Тейлора Барнума. В своей деятельности Барнум успешно использовал различные приемы, которые активно используются в современных рекламе и маркетинге: манипулировал слухами, играл на человеческом любопытстве, привлекал к информационной шумихе газеты — главные СМИ того времени.

Часто называемый Королем Веселого Надувательства, Барнум не видел ничего плохого в маркетинговых уловках, но в то же время он презрительно относился к обычным мошенникам. Особенно его критике подвергались спиритизм и медиумы, широко распространенные в то время. Барнум открыто демонстрировал те уловки, которые используют медиумы для обмана родственников усопших. В своей книге “The Humbugs of the World” он предложил 500 долларов любому медиуму, который сможет доказать способность к диалогу с мертвыми без всякого обмана. Таким образом, Финеас Барнум стал прообразом Джеймса Рэнди с его фондом и Премии Гудини, которые уже в наше время предлагают крупное вознаграждение за любое проявление экстрасенсорных способностей и прочих магических «штучек».

Альтернативное название эффекта субъективного подтверждения относится к так называемому «эксперименту Форера». В 1948 году психолог Бертрам Форер провел психологический эксперимент. Своим студентам Форер раздал специальный тест, по результатам которого можно было описать личности студентов. После этого Форер раздал каждому студенту индивидуальную характеристику. Вот текст подобной характеристики из работы Форера (Forer, 1949):

«Вы очень нуждаетесь в том, чтобы другие люди любили вас и восхищались вами. Вы довольно самокритичны. У вас есть много скрытых возможностей, которые вы так и не использовали себе во благо. Хотя у вас есть некоторые личные слабости, вы в общем способны их нивелировать. Дисциплинированный и уверенный с виду, на самом деле вы склонны волноваться и чувствовать неуверенность. Временами вас охватывают серьезные сомнения, приняли ли вы правильное решение или сделали ли правильный поступок. Вы предпочитаете некоторое разнообразие, рамки и ограничения вызывают у вас недовольство.

Также вы гордитесь тем, что мыслите независимо; вы не принимаете чужих утверждений на веру без достаточных доказательств. Вы поняли, что быть слишком откровенным с другими людьми — не слишком мудро. Иногда вы экстравертны, приветливы и общительны, иногда же — интровертны, осторожны и сдержанны. Некоторые из ваших стремлений довольно нереалистичны. Одна из ваших главных жизненных целей — стабильность».
После этого каждый студент по пятибалльной шкале оценивал точность описания его личности. Средняя оценка получилась 4,26.

Вся ирония заключалась в том, что все студенты получили абсолютно одинаковый текст, расплывчатого содержания, взятый из гороскопа. Тем не менее студенты в среднем оценили «точность» описания очень высоко.
Впоследствии было проведено множество воспроизводящих и дополняющих исследований по данной теме. Результаты оказались аналогичными: испытуемые крайне высоко оценивают точность подобных описаний.

Были предприняты попытки определить факторы, влияющие на описываемый эффект. Во-первых, ключевую роль играет убежденность испытуемого, что описание подготовлено специально под него. Во-вторых, больший эффект достигается, когда в описании присутствуют преимущественно позитивные характеристики (давайте вспомним любой астрологический прогноз). Также фактором является тип методики-«прикрытия», то есть той процедуры, которой подвергается испытуемый перед тем, как ему будет предъявлена личностная характеристика (не зря различные мошенники изображают серьезное наукообразие в своей деятельности). Важную роль играет и убежденность испытуемого в авторитетности человека, проводящего всю эту процедуру (привет, доктор Фокс!).

«У нас есть что-нибудь для каждого» — фраза приписывается Финеасу Барнуму. В действительности в Королевстве псевдонауки, заблуждений и предрассудков имеется кое-что для каждого из нас. Нужно постоянно держать скептицизм и здравый смысл наготове.

6. После этого — не значит вследствие этого
«После этого — значит, по причине этого» (лат. post hoc ergo propter hoc) — распространенное заблуждение, заключающееся в том, что люди склонны видеть причинно-следственную связь в череде идущих друг за другом событий, хотя этой связи на самом деле может и не быть.

Если произошло некое событие «А», а после этого произошло событие «Б», то это не обязательно значит, что событие «А» стало причиной события «Б».
«Деревенский петух прокукарекал, и после этого взошло солнце». Значит ли это, что петух вызвал солнце?
«В село приехал новый житель, а спустя некоторое время заболело несколько детей сельчан». Кто виноват в болезни?
«Маленькому ребенку сделали прививку. Через пару месяцев ребенок сильно заболел». Какие здесь можно сделать выводы?
«Подросток стащил у отца ружье и устроил бойню в своей школе. Дома на компьютере у него нашли компьютерные игры-стрелялки». Компьютерные игры порождают насилие?
Подобные ситуации (или, как сейчас модно говорить, «кейсы») можно привести в большом количестве. Вы

явление причинно-следственных связей — довольно сложное занятие, требующее аккуратного и внимательного сбора доказательств. Не каждый человек перед вынесением «приговора» будет обременять себя длительным расследованием случившегося. События могут случаться независимо друг от друга либо могут оказаться очень слабо и косвенно связанными. Истинные причины могут быть скрыты от глаз наблюдателя.

К подобным ошибкам склонны люди с развитым магическим мышлением. Неспособность разгадать истинную причину того или иного явления формирует у таких людей предрассудки и суеверия.
Здесь можно вспомнить известные психологические эксперименты Берреса Скиннера, автора так называемой теории оперантного обусловливания (особого способа формирования условных рефлексов).

Подопытное животное (в ранних опытах использовались крысы, позднее — голуби) помещалось в клетку (так называемые ящики Скиннера), в которую периодически, независимо от действий животного, выпадала еда. После длительного наблюдения оказывалось, что у животных вырабатывались своеобразные ритуалы. Кто-то из подопытных голубей бегал кругами против часовой стрелки, кто-то бился об угол клетки, кто-то начинал систематически вращать головой. Оказалось, что животные начинали повторять те действия, которые они совершали во время приема пищи.

У подопытных возникала интуитивная связь между двумя никак не связанными явлениями: тем или иным движением и поступлением в клетку пищи.
Ни одно из указанных движений, — писал сам Скиннер, — не наблюдалось у птиц до эксперимента. Эти новые формы поведения не имели ничего общего с получением пищи. Тем не менее птицы вели себя так, как если бы определенное действие порождало пищу; то есть они стали «суеверными». Эти опыты впоследствии так и стали называться — «голубиные предрассудки».

«Баги» человеческой психики

Мы видим мир целостным, упорядоченным и логичным. На самом деле он совсем другой.

Оправдательное мышление

Человек хорошо воспринимает информацию, подтверждающую его точку зрения, а «неудобные» факты игнорирует, причем может делать это неосознанно.

Сложно относиться непредвзято к вещам, которые важны для нас.

Даже самые убедительные доказательства несостоятельности той или иной идеи могут остаться незамеченными, либо восприниматься как ошибка, обман или нечто незначительное. Похожим образом мы относимся к окружающим, больше симпатизируем тем, кто придерживается нашей точки зрения, чаще выбираем себе среди них друзей.

Феномен Баадера-Майнхоф (частотная иллюзия)

Когда человек получает новую информацию, ему кажется, что она преследует его повсюду. Например, если вы читаете интересную книгу, вы начинаете видеть книги этого автора у пассажиров метро, знакомых, на полках магазинов. Похожее явление распространено среди студентов-медиков. Изучая симптомы заболевания, они «находят» многие из них у себя.

Иллюзия прозрачности

Многие считают, что когда они лгут, окружающие сразу это замечают. В 1998 году в Корнелльском университете провели эксперимент: студентов просили отвечать на вопросы, говоря правду или ложь. Аудитория должна была их «раскусить».

В 50% случаев студенты считали, что их обман будет раскрыт, но в реальности наблюдатели смогли это сделать лишь в 25% случаев.

Обратный эффект — когда человек думает, что он видит другого насквозь, но на самом деле — это лишь проекция собственного опыта, ожиданий или страхов на поведение другого человека.

Иллюзия контроля

Этот термин ввела психолог Эллен Лангер. Он обозначает склонность людей переоценивать свое влияние на те или иные события. В одном из экспериментов людей просили нажимать или не нажимать на кнопку, при этом случайным образом загоралась или не загоралась лампочка.

Хотя на самом деле кнопка никак не была связана с лампочкой, многие участники утверждали, что в определенной степени контролировали процесс.

В похожих экспериментах продемонстрировали обратный эффект — иногда люди, напротив, недооценивают свою способность контролировать события. Это зависит от настроения, заинтересованности в положительном результате. Иллюзия контроля помогает нам верить в успех и не бросать начатое дело. Но иногда она может приводить к ошибкам, которые будут дорого стоить.

Ошибка игрока

Когда вы бросаете монету, какова вероятность, что при первом броске выпадет «орел»? Очевидно, 50% — возможных вариантов всего 2. Но вот монета подброшена уже несколько раз и неизменно ложится «орлом» вверх. Человек, ставящий на «орла», думает, что с каждой такой удачей его шансы на победу в игре уменьшаются, а игрок, выбравший «решку», считает, что теперь ему непременно повезет.

Люди часто неправильно оценивают свои шансы на успех. Вероятность того или иного события не меняется (если условия остались прежними) вне зависимости от того, что происходи

ло раньше.

Даже если монета тысячу раз выпадет «орлом», шансы на победу при последующих бросках по-прежнему 50%. В ловушку этой ментальной ошибки часто попадают азартные игроки. Человек раз за разом проигрывает, но продолжает делать ставки, надеясь, что однажды «лимит неудач» будет исчерпан.

Конформность

Для многих мнение окружающих очень важно. Привычку действовать и мыслить как все, по общепринятым нормам, называют конформностью (конформизмом). Нашим далеким предкам это помогало выживать, да и в современном мире часто бывает полезным, помогает принимать правильные решения.

Конформное мышление может приносить и вред, когда человек поддерживает нелепые идеи, лишь бы не быть «белой вороной».

Когда-то советские психологи проводили эксперимент, во время которого перед участниками ставили две пирамидки: черную и белую. Затем каждого испытуемого спрашивали, какого цвета эти пирамидки. По предварительной договоренности с экспериментатором, все уверенно отвечали, что обе белые. Последнему участнику, не знавшему о «заговоре», предстояло сделать выбор: либо возразить большинству, либо ответить, как все. Многие люди не осмелились усомниться в «общепризнанном факте» и предпочли дать нелепый неверный ответ. Несколько лет назад эксперимент повторили — и снова получили похожие результаты.

Эффект контраста

Если опустить кисти в воду комнатной температуры, она будет восприниматься как холодная или горячая, в зависимости от того, где ваши руки находились до этого: на горячей батарее или в ведре со снегом.

Человек ярче воспринимает свойства предметов, когда есть, с чем их сравнить.

Попробуйте провести эксперимент: поставьте перед собой три кастрюли: в одну налейте ледяную воду, во вторую — теплую, в третью — горячую. Опустите правую руку в кастрюлю с ледяной водой, левую — с горячей. Затем одновременно опустите обе руки в кастрюлю с водой комнатной температуры. Вашей левой руке станет холодно, а правой — горячо. Эффект контраста используют маркетологи. Если рядом с дорогим товаром на витрине поставить еще более дорогой, то стоимость первого кажется не такой уж и высокой.

Парейдолии

В 1975 году на околомарсианскую орбиту запустили два космических аппарата. Они сделали снимки поверхности планеты, один из которых сразу вызвал сенсацию. На изображении был виден холм, напоминающий изваяние огромного человекоподобного лица. Журналисты и любители нераскрытых тайн окрестили его «Марсианским сфинксом». Начали появляться всевозможные теории, пытавшиеся объяснить происхождение загадочной находки. Позже были получены снимки более высокого разрешения, и оказалось, что «марсианское лицо» — результат игры тени и света.
Это явление называется парейдолия — разновидность оптических иллюзий. Мозг пытается найти в предметах знакомые, привычные черты. В формах облаков мы «угадываем» лица, фигуры людей и животных, а непонятная тень в полумраке может показаться затаившимся незнакомцем или привидением.

«Марсианский сфинкс»,

Эффект Барнума

Многие

люди рассказывают о том, насколько точно гадания и гороскопы описывают их характер, прошлое и будущее. Это явление называется эффектом Барнума, по фамилии знаменитого американского шоумена.

В гороскопах и гаданиях очень мало конкретики: человек получает общую информацию и неожиданно «узнает» в сказанном свою ситуацию (мужчину любого возраста почти наверняка волнуют казенные хлопоты, а у женщины на сердце какой-нибудь король).

Кроме того, одну и ту же фразу можно понять по-разному, и она применима ко многим ситуациям.

Но человеку кажется, что это именно о нем. Эффект Барнума часто используют и маркетологи, и представители альтернативной медицины, например гомеопаты.

Вера в справедливый мир

Многие верят в «причитающееся по праву» и в то, что «виновные будут наказаны». При этом человек не всегда может объективно оценить собственные поступки.

Человек склонен оправдывать свои поступки и списывать их на счет внешних обстоятельств.

При этом поступки окружающих чаще связываются с их личными качествами или ответственностью. Часто преступник обвиняет свою жертву в том, что она «сама виновата». Людям сложно принять, что многое из того, что происходит в мире, — случайно, а понятия «добро», «зло» и «справедливость» относительны.

«Сбоит» в работе не только психика, но и тело: в нашем организме полно «багов».

«Баги» человеческого организма
Говорят, что человек — венец природы. Но так ли совершенно наше тело?

Несчастная поясница

Когда первые люди встали на ноги, они оказали плохую услугу своему позвоночнику. Дегенеративные заболевания, межпозвоночные грыжи, всевозможные болевые синдромы — в какой-то степени расплата за прямохождение. Больше всего достается поясничному отделу позвоночника — на него приходятся самые высокие нагрузки.

Вдобавок к проблемам, связанным с прямохождением, некоторые люди носят в своей пояснице «баг», о котором могут не знать всю жизнь. Позвонки новорожденного не цельные — каждый состоит из отдельных косточек, соединенных хрящами. С возрастом они должны срастись, но у каждого четвертого человека этот процесс так и не завершается, и половинки дуги последнего поясничного или первого крестцового позвонка остаются несросшимися. Это не приводит к нарушениям функций, такой человек даже может заниматься профессиональным спортом. Если не срастаются дуги других позвонков (это происходит реже), то, как правило, нарушаются функции позвоночника, возникают боли.

Двойная жизнь органов

Некоторые органы выполняют две функции, иногда это скорее недостаток, чем преимущество. Например, глотка сообщается и с ротовой полостью, и с дыхательными путями, и с пищеводом, и с гортанью. Когда мы дышим, воздух через глотку поступает в гортань, а когда глотаем пищу — дыхательные пути прикрывает надгортанник, а пищевой комок проходит в пищевод. Такой «перекресток» между пищеварительным и респираторным трактами делает возможной аспирацию — в дыхательные пути может попасть слюна, пища, рвотные массы. Особенно часто это случаетс

я у людей, находящихся без сознания.

Другой яркий пример — мочеполовая система. У мужчин мочеиспускательный канал выполняет сразу две функции — через него может проходить моча или сперма. У женщин наружное отверстие мочеиспускательного канала расположено прямо над влагалищем, это повышает риск инфицирования. К тому же половые органы, особенно у женщин, находятся близко к заднему проходу, вокруг которого обитает масса бактерий. Мочеиспускательный канал у мужчин — длинный и узкий, он проходит через предстательную железу. Ее воспаление приводит к тому, что стенки мочеиспускательного канала набухают, нарушается отток мочи и половая функция.

Когда мозг водит кругами

Про заблудившегося человека часто говорят, что он ходит кругами. В незнакомой обстановке, например в лесу, человек ходит по кругу, хотя ему кажется, что он двигается вперед. Когда ученые заинтересовались, почему так происходит, первое подозрение пало на ноги. Сначала считалось, что правой ногой делаются более широкие шаги, поэтому при отсутствии ориентиров человек постоянно немного заворачивает.

В 2009 году немецкий психолог Ян Суман провел эксперимент. Для этого он отправил шесть человек в леса Германии и троих — в пустыню Сахара. Направление движения испытуемых контролировали при помощи GPS. Оказалось, что, когда человек видит солнце или луну, он двигается по более или менее прямой траектории. А в пасмурную погоду и ночью, когда ориентиров не было видно, участники ходили кругами.

Во время другого эксперимента 15 человек отправили на прогулку с завязанными глазами. Почти каждый из них ходил по кругу диаметром не более 66 футов (около 20 метров). Ученые пришли к выводу, что размер ног и ширина шагов ни при чем. Ошибка возникает в головном мозге: прямая траектория превращается в круг. Поэтому в незнакомой обстановке нельзя доверять собственным ощущениям, — лучше найти надежные ориентиры.

Человек асимметричный

У одних людей лучше развита правая рука, у других — левая (есть еще амбидекстры, одинаково хорошо владеющие обеими руками). Функции правого и левого полушария головного мозга различаются. Это называется функциональной асимметрией. Однако тело человека несимметрично и во многих других отношениях.

Размер левой ноги у многих чуть больше, чем правой. Немного различается и длина ног. У большинства людей разница составляет менее 5 мм, она незаметна и не приводит к проблемам, но у некоторых она довольно велика — требуется ортопедическая обувь или операция.

У 70% людей окружность груди справа немного больше, чем слева, а грудина сдвинута влево, соски находятся на разных уровнях. У многих женщин левая молочная железа больше правой — иногда это сильно заметно и дискомфортно. Людей с идеально симметричным лицом тоже не существует. Обычно у правшей нос отклонен немного вправо, у левшей — влево. У большинства из нас правая половина лица больше левой, различается мимика справа и слева.

Внутри тела все тоже неодинаково. Правое и левое легкое имеют разную форму — из-за то

го, что сердце находится слева. Правая почка находится ниже левой из-за печени, а у мужчин-правшей левое яичко ниже правого (у левшей наоборот).

Тяжелые роды и слабое потомство

Если сравнивать средние размеры головки новорожденного с размерами женского таза, то окажется, что родовые пути у женщин довольно узкие. Поэтому роды болезненны, есть риск травм роженицы и ребенка. Возможно, этот «баг» возник из-за того, что люди слишком быстро перешли к прямохождению, и не все органы успели приспособиться.

У многих животных потомство способно практически сразу после рождения бегать, ползать, плавать, зачастую спасаясь от собственных прожорливых родителей. Новорожденный человек полностью беспомощен и нуждается в заботе, иначе он не выживет.

Создавая человека, природа допустила довольно много «багов». Весьма условная компенсация за это — высшие психические функции, которые есть у человека, но нет у животных. Хотя и они могут нарушаться. 

В одной московской школе перестал ходить на занятия мальчик. Неделю не ходит, две... Телефона у Лёвы не было, и одноклассники, по совету учительницы, решили сходить к нему домой. Дверь открыла Левина мама. Лицо у неё было очень грустное. Ребята поздоровались и робко спросили: "Почему Лёва не ходит в школу?" Мама печально ответила: "Он больше не будет учиться с вами. Ему сделали операцию. Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может..."

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил: "А мы его по очереди в школу водить будем."
— И домой провожать.
— И уроки поможем делать, — перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы. Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах. Ребята замерли. Только теперь они по-настоящему поняли, какое несчастье произошло с их другом. Лёва с трудом сказал: "Здравствуйте." И тут со всех сторон посыпалось: — Я завтра зайду за тобой и провожу в школу. — А я расскажу, что мы проходили по алгебре. — А я по истории.

Лёва не знал, кого слушать, и только растерянно кивал головой. По лицу мамы градом катились слёзы. После ухода ребята составили план — кто когда заходит, кто какие предметы объясняет, кто будет гулять с Лёвой и водить его в школу. В школе мальчик, который сидел с Лёвой за одной партой, тихонько рассказывал ему во время урока то, что учитель пишет на доске. А как замирал класс, когда Лёва отвечал! Как все радовались его пятёркам, даже больше, чем своим! Учился Лёва прекрасно. Лучше учиться стал и весь класс. Для того, чтобы объяснить урок другу, попавшему в беду, нужно самому его знать. И ребята старались. Мало того, зимой они стали водить Лёву на каток. Мальчик очень любил классическую музыку, и одноклассники ходили с ним на симфонические концерты...

Школу Лёва окончил с золотой медалью, затем поступил в институт. И там нашлись друзья, которые стали его глазами. После института Лёва продолжал учиться и, в конце концов, стал всемирно известным математиком, академиком Понтрягиным. Не счесть людей, прозревших для добра.

Лев Семёнович Понтрягин (1908-1988) - советский математик, один из крупнейших математиков XX века, академик АН СССР, потерявший в 14 лет зрение. Он внёс значительный вклад в алгебраическую и дифференциальную топологию, теорию колебаний, вариационное исчисление, теорию управления. В теории управления Понтрягин — создатель математической теории оптимальных процессов, в основе которой лежит т. н. принцип максимума Понтрягина; имеет фундаментальные результаты по дифференциальным играм. Работы школы Понтрягина оказали большое влияние на развитие теории управления и вариационного исчисления во всём мире. 

Девять блестящих аудиокниг!

Недосып включает в мозге механизм самоуничтожения

Причина, по которой нам необходим сон, состоит не только в том, что организму нужен отдых. Во сне мозг переходит в иное состояние, в котором избавляется от токсичных побочных продуктов невральной активности. Аналогичный процесс происходит и тогда, когда сна критически не хватает – но в этом случае мозг не может вовремя остановиться, и вместе с «мусором» вычищает также и те нейроны и синапсы, которые отнюдь не являются субпродуктами. Если провести аналогию, то мозг выкидывает не только картофельные очистки и коробки из-под яиц, но и шкаф, кресло и любимую собаку. Даже если человек пытается восполнить энергию, выспавшись позже – восстановления нейронов и синапсов не происходит, шкаф и кресло (и собака) остаются на помойке.

Группа специалистов из Политехнического университета Марке (Marche Polytechnic University, Италия) во главе с неврологом Микеле Беллеси (Michele Bellesi) исследовала мозг млекопитающих, чтобы разобраться, каким образом животные реагируют на недосып, и обнаружили, что между выспавшимися и страдающими от сильного недосыпа мышами есть странное сходство. Нейроны в мозге, как и другие клетки, постоянно обновляются, и за этот процесс отвечают глиальные клетки. В ходе фагоцитоза они «убирают» ненужные клетки. За обновление синапсов отвечают астроциты. И астроциты, и глиальные клетки активны во время сна, но, как показали эксперименты, они же работают и во время недосыпа, причем со значительными переработками, в результате чего мозг лишается большого количества здоровых клеток.

Исследователи изучили мозги мышей, разделенных на четыре группы:

Отдохнувшие мыши (шесть-восемь часов сна)

Животные, которых периодически будили в неожиданное время

Особи, которым не давали спать в течение дополнительных восьми часов

Грызуны с хроническим недосыпом, которые провели пять суток без сна.

Измерив активность астроцитов, научная группа увидела, что у первой группы астроциты были активны в 5,7% синапсов. У второй – уже в 7,3%. Астроциты третьей группы демонстрировали активность в 8,4% синапсов, а у четвертой, не спавшей длительное время, – в 13,5%. При этом в первую очередь уничтожались те синапсы, которые использовались чаще всего. С глиальными клетками и нейронами происходило то же самое – у мышей с хроническим недосыпом мозг фактически начинал поедать сам себя, разрушая и сами нервные клетки, и соединения между ними. Подобная активность глиальных клеток характерна для таких нейродегенеративных заболеваний, как, например, болезнь Альцгеймера. Что касается астроцитов, то их фагоцитоз происходил в основном при остром и хроническом недосыпе, неожиданные пробуждения не заставляли астроциты уничтожать синапсы.

Ученые отметили повышенную опасность недосыпа, указав на то, что именно хронический недосып заставляет глиальные клетки проявлять нездоровую активность. С учетом того, что в последнее время существенно увеличилось количество смертей от болезни Альцгеймера, по мнению сп