Пиратские копии.
В детстве мне объяснили - мальчики играют в машинки, а девочки в куклы. Я рос, учился ездить на хорошем, позже трахать лишь живое и настоящее. Мир менялся: машинки дорожали, а куклы научились говорить. И вот сейчас я сижу на Патриарших и вижу, как взрослые мужики пускают слюни на игрушечных баб.
Все они по задумке творца непременно худы. Их руки и ноги вьются оправой брендовых очков, а грустные груди тают как крем, стекающий с ванильного эклера на жаре. Губы же, напротив, с виду мясисты, но состоят напрочь из сои, что те магазинные сосиски. В них вовсе нет вкуса и каждый поцелуй напоминает продув в алкотестер, ведь трезвым такое в рот не возьмёшь. Глаза по-кукольному пусты и не знают девичьих слёз. Они сухие с ног до головы, но быстро намокают от нужного цвета купюр. Пупс по инструкции плачет, кончает и пьёт апероль.
Веранды летних кафе превратились в магазин игрушек, а дети бегут к упаковкам. Тела героинь нашего времени прячутся в мешковатых худи от Gucci, а ноги потешно торчат из офицерских сапог Bottega Venetta. Цепочки можно менять на чокеры и анальные пробки с камушком - аксессуары идут в комплекте (спрятаны в сумочке Prada). Причёска тоже меняется, накручивается на кулак и стрижётся в каре после смены владельца. Рот жалобно кричит «Мама!» во время оргий и недостатка кокса. Хотя, нет - говорить они всё же умеют:
⁃ У меня спаржа подгорела!
⁃ Малыш, подай тирамису...
⁃ А где сегодня chill?
⁃ Я тут бывала в Sheeeee и там такоооой люкс!
Впрочем, чаще их речь напоминает чавканье пастой с трюфелями. На них у меня жуткая аллергия, равно как и на буржуйские грибы. Чаще девицы водят длинными ногтями по меню и ищут самое дорогое:
⁃ Мы созданы для кайфа...
Куклы созданы для мужиков. Для бизнесменов, сотрудников администрации, толстожопых депутатов, модных шаманов и стоматологов, врачей и несчастных силовиков. Они ебут их толпой, а позже воют на «чисто мужицких» встречах:
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Но не о них шептал свои песни «Белый орёл». Не о таких девчонках страдал Губин, не такие девчонки пропадали у Лагутенко. О куклах не сложат баллад, не напишут стихов и некрологов. Они будут ломаться и, наконец, опостылят. Чуть позже сдадут караул и отправятся стариться в Новую Москву на диванах дарёных однушек.
Кого же тогда ебать? Нет-нет, а кого вообще любить? Я и сам роюсь в игрушках с жаждой найти свою французскую звезду Евровидения или талантливую балерину Большого. Но кругом сплошь и рядом пиратские копии на настоящих баб. Потому что искать надобно не хуем, а душой.