P
Оказывается, когда я сру, фейс-айди не может меня узнать
Size: a a a
2020 February 28
P
Создаю 2nd identity с характерным выражением лица
EM
Оказывается, когда я сру, фейс-айди не может меня узнать
т.е. постоянно?
P
т.е. постоянно?
Нет вроде
EM
Нет вроде
только когда тебе парень под ватерлинию заехал?
EM
я свалил оттудова после длиннопасты какого-то поехавшего о грибах и отсосах
JH
я свалил оттудова после длиннопасты какого-то поехавшего о грибах и отсосах
а зря, там таких хуепостеров как ты много
AA
Запостил и свалил?
EM
а зря, там таких хуепостеров как ты много
>много
лол блять
лол блять
EM
вас там полтора долбоеба и митя
EM
сидят такие в венецианских масочках
EM
типа никто никого не палит
EM
Запостил и свалил?
не, я как обычно говна из жёп постил
AA
вас там полтора долбоеба и митя
Чот мити то и нету, одни долбоебы
EM
Чот мити то и нету, одни долбоебы
долбоебы и митя в роли телки
AA
Криптотёлки
EM
Криптотёлки
путаны-биткоинщицы
JH
Что ж, обещал про мат, получите, распишитесь. Только уберите от ваших голубых экранов особо нервных и впечатлительных. Эвфемизмов не будет, звёздочек в середине слов не будет, лингвистика не терпит ханжества.
Начну с небольшого общеславянского введения и мифов, окружающих эту кое-где табуированную область.
Миф первый, весьма распространённый в русскоязычной среде, состоит в том, что русский мат является прародителем мата во всех остальных славянских языках. Это неверно: матерная лексика формировалась от праславянских основ в разных ветвях дерева славянских языков, с одной стороны, независимо, с другой – довольно синхронно. Иными словами, мат – это значительно более древняя штука, чем сам русский язык. Хорошо восстановленный праславянский глагол *jebati «ебать» восходит, в свою очередь, куда дальше, и прекрасно прослеживается до самого праиндоевропейского языка (ср. санскр. yabhati). Мы, конечно, не знаем, считалась ли такая лексика обсценной, и была ли табуирована во времена праславянского. Лично я сомневаюсь и связываю начало её дискриминации с приходом современных религий.
Миф второй, также распространённый среди русскоязычных – о том, что центральной фигурой мата является мужское начало, хуй, а весь остальной мат строится вокруг него. Это обывательское мнение опровергается множеством исследований матерной лексики, которые ясно показывают, что в центре матерного ядра находится акт копуляции, то есть ебля, и не в последнюю очередь поэтому *jebati сохранилось почти во всех славянских языках в практически неизменном виде (ср. рус. ебать, хорв. jebati, пол. jebać и т. д.), в то время как иная лексика разошлась довольно сильно и зачастую образуется от совершенно разных основ.
Итак, славянское матерное ядро традиционно представлено святой троицей: акт копуляции (рус. ебать, хорв. jebati), мужское начало (рус. хуй, хорв. kurac), женское начало (рус. пизда, хорв. pizda). Вокруг этого ядра вращается множество сателлитов, относимых или не относимых разными исследованиями к матерной лексике – падшая женщина (рус. блядь, хорв. kurva), гомосексуалист (рус. пидор, хорв. peder) и так далее. Многие из этих лексических единиц заслуживают отдельного разбора.
С еблей всё понятно, тут один праславянский корень, который не вызывает вопросов. Судьба пизды более интересна. Несмотря на такое же ровное происхождение от праславянского *pizda, дошедшего и до русского, и до хорватского без изменений, именно в таком виде это слово в Хорватии употребляется довольно редко – я слышал его в основном на Истрии. Придя в язык, слово претерпело серьёзные изменения – сначала оно приобрело ласкательную форму pica, которая потом перешла в уменьшительную форму pička, и на выходе получилось что-то вроде «пиздёнка» или даже «пиздёночка». И именно форма pička является основной употребляемой формой в языке.
Не менее интересен путь хуя. Хуй повёл себя более непредсказуемо (чего и следовало ожидать от мужского начала) и пришёл в русский и в хорватский вообще по-разному. Русский хуй восходит к праславянскому *хujь, что близкородственно праиндоевропейскому корню, означающему шипы и колючки (того же предка имеет русское слово «хвоя», например). А хорватский kurac имеет более очевидную этимологию, которую даже не надо раскапывать, достаточно присмотреться к слову. Праславянское *куръ «петух» и уменьшительное окончание – вот и получился kurac, то есть петушок. С разницей в этимологии связана, как мне видится, и разница в идиоматике – в русском можно послать на хуй, то есть «насадить на шип», а вот послать на петушка – это как-то странно, и подобного выражения в хорватском языке нет.
Начну с небольшого общеславянского введения и мифов, окружающих эту кое-где табуированную область.
Миф первый, весьма распространённый в русскоязычной среде, состоит в том, что русский мат является прародителем мата во всех остальных славянских языках. Это неверно: матерная лексика формировалась от праславянских основ в разных ветвях дерева славянских языков, с одной стороны, независимо, с другой – довольно синхронно. Иными словами, мат – это значительно более древняя штука, чем сам русский язык. Хорошо восстановленный праславянский глагол *jebati «ебать» восходит, в свою очередь, куда дальше, и прекрасно прослеживается до самого праиндоевропейского языка (ср. санскр. yabhati). Мы, конечно, не знаем, считалась ли такая лексика обсценной, и была ли табуирована во времена праславянского. Лично я сомневаюсь и связываю начало её дискриминации с приходом современных религий.
Миф второй, также распространённый среди русскоязычных – о том, что центральной фигурой мата является мужское начало, хуй, а весь остальной мат строится вокруг него. Это обывательское мнение опровергается множеством исследований матерной лексики, которые ясно показывают, что в центре матерного ядра находится акт копуляции, то есть ебля, и не в последнюю очередь поэтому *jebati сохранилось почти во всех славянских языках в практически неизменном виде (ср. рус. ебать, хорв. jebati, пол. jebać и т. д.), в то время как иная лексика разошлась довольно сильно и зачастую образуется от совершенно разных основ.
Итак, славянское матерное ядро традиционно представлено святой троицей: акт копуляции (рус. ебать, хорв. jebati), мужское начало (рус. хуй, хорв. kurac), женское начало (рус. пизда, хорв. pizda). Вокруг этого ядра вращается множество сателлитов, относимых или не относимых разными исследованиями к матерной лексике – падшая женщина (рус. блядь, хорв. kurva), гомосексуалист (рус. пидор, хорв. peder) и так далее. Многие из этих лексических единиц заслуживают отдельного разбора.
С еблей всё понятно, тут один праславянский корень, который не вызывает вопросов. Судьба пизды более интересна. Несмотря на такое же ровное происхождение от праславянского *pizda, дошедшего и до русского, и до хорватского без изменений, именно в таком виде это слово в Хорватии употребляется довольно редко – я слышал его в основном на Истрии. Придя в язык, слово претерпело серьёзные изменения – сначала оно приобрело ласкательную форму pica, которая потом перешла в уменьшительную форму pička, и на выходе получилось что-то вроде «пиздёнка» или даже «пиздёночка». И именно форма pička является основной употребляемой формой в языке.
Не менее интересен путь хуя. Хуй повёл себя более непредсказуемо (чего и следовало ожидать от мужского начала) и пришёл в русский и в хорватский вообще по-разному. Русский хуй восходит к праславянскому *хujь, что близкородственно праиндоевропейскому корню, означающему шипы и колючки (того же предка имеет русское слово «хвоя», например). А хорватский kurac имеет более очевидную этимологию, которую даже не надо раскапывать, достаточно присмотреться к слову. Праславянское *куръ «петух» и уменьшительное окончание – вот и получился kurac, то есть петушок. С разницей в этимологии связана, как мне видится, и разница в идиоматике – в русском можно послать на хуй, то есть «насадить на шип», а вот послать на петушка – это как-то странно, и подобного выражения в хорватском языке нет.
EM
Что ж, обещал про мат, получите, распишитесь. Только уберите от ваших голубых экранов особо нервных и впечатлительных. Эвфемизмов не будет, звёздочек в середине слов не будет, лингвистика не терпит ханжества.
Начну с небольшого общеславянского введения и мифов, окружающих эту кое-где табуированную область.
Миф первый, весьма распространённый в русскоязычной среде, состоит в том, что русский мат является прародителем мата во всех остальных славянских языках. Это неверно: матерная лексика формировалась от праславянских основ в разных ветвях дерева славянских языков, с одной стороны, независимо, с другой – довольно синхронно. Иными словами, мат – это значительно более древняя штука, чем сам русский язык. Хорошо восстановленный праславянский глагол *jebati «ебать» восходит, в свою очередь, куда дальше, и прекрасно прослеживается до самого праиндоевропейского языка (ср. санскр. yabhati). Мы, конечно, не знаем, считалась ли такая лексика обсценной, и была ли табуирована во времена праславянского. Лично я сомневаюсь и связываю начало её дискриминации с приходом современных религий.
Миф второй, также распространённый среди русскоязычных – о том, что центральной фигурой мата является мужское начало, хуй, а весь остальной мат строится вокруг него. Это обывательское мнение опровергается множеством исследований матерной лексики, которые ясно показывают, что в центре матерного ядра находится акт копуляции, то есть ебля, и не в последнюю очередь поэтому *jebati сохранилось почти во всех славянских языках в практически неизменном виде (ср. рус. ебать, хорв. jebati, пол. jebać и т. д.), в то время как иная лексика разошлась довольно сильно и зачастую образуется от совершенно разных основ.
Итак, славянское матерное ядро традиционно представлено святой троицей: акт копуляции (рус. ебать, хорв. jebati), мужское начало (рус. хуй, хорв. kurac), женское начало (рус. пизда, хорв. pizda). Вокруг этого ядра вращается множество сателлитов, относимых или не относимых разными исследованиями к матерной лексике – падшая женщина (рус. блядь, хорв. kurva), гомосексуалист (рус. пидор, хорв. peder) и так далее. Многие из этих лексических единиц заслуживают отдельного разбора.
С еблей всё понятно, тут один праславянский корень, который не вызывает вопросов. Судьба пизды более интересна. Несмотря на такое же ровное происхождение от праславянского *pizda, дошедшего и до русского, и до хорватского без изменений, именно в таком виде это слово в Хорватии употребляется довольно редко – я слышал его в основном на Истрии. Придя в язык, слово претерпело серьёзные изменения – сначала оно приобрело ласкательную форму pica, которая потом перешла в уменьшительную форму pička, и на выходе получилось что-то вроде «пиздёнка» или даже «пиздёночка». И именно форма pička является основной употребляемой формой в языке.
Не менее интересен путь хуя. Хуй повёл себя более непредсказуемо (чего и следовало ожидать от мужского начала) и пришёл в русский и в хорватский вообще по-разному. Русский хуй восходит к праславянскому *хujь, что близкородственно праиндоевропейскому корню, означающему шипы и колючки (того же предка имеет русское слово «хвоя», например). А хорватский kurac имеет более очевидную этимологию, которую даже не надо раскапывать, достаточно присмотреться к слову. Праславянское *куръ «петух» и уменьшительное окончание – вот и получился kurac, то есть петушок. С разницей в этимологии связана, как мне видится, и разница в идиоматике – в русском можно послать на хуй, то есть «насадить на шип», а вот послать на петушка – это как-то странно, и подобного выражения в хорватском языке нет.
Начну с небольшого общеславянского введения и мифов, окружающих эту кое-где табуированную область.
Миф первый, весьма распространённый в русскоязычной среде, состоит в том, что русский мат является прародителем мата во всех остальных славянских языках. Это неверно: матерная лексика формировалась от праславянских основ в разных ветвях дерева славянских языков, с одной стороны, независимо, с другой – довольно синхронно. Иными словами, мат – это значительно более древняя штука, чем сам русский язык. Хорошо восстановленный праславянский глагол *jebati «ебать» восходит, в свою очередь, куда дальше, и прекрасно прослеживается до самого праиндоевропейского языка (ср. санскр. yabhati). Мы, конечно, не знаем, считалась ли такая лексика обсценной, и была ли табуирована во времена праславянского. Лично я сомневаюсь и связываю начало её дискриминации с приходом современных религий.
Миф второй, также распространённый среди русскоязычных – о том, что центральной фигурой мата является мужское начало, хуй, а весь остальной мат строится вокруг него. Это обывательское мнение опровергается множеством исследований матерной лексики, которые ясно показывают, что в центре матерного ядра находится акт копуляции, то есть ебля, и не в последнюю очередь поэтому *jebati сохранилось почти во всех славянских языках в практически неизменном виде (ср. рус. ебать, хорв. jebati, пол. jebać и т. д.), в то время как иная лексика разошлась довольно сильно и зачастую образуется от совершенно разных основ.
Итак, славянское матерное ядро традиционно представлено святой троицей: акт копуляции (рус. ебать, хорв. jebati), мужское начало (рус. хуй, хорв. kurac), женское начало (рус. пизда, хорв. pizda). Вокруг этого ядра вращается множество сателлитов, относимых или не относимых разными исследованиями к матерной лексике – падшая женщина (рус. блядь, хорв. kurva), гомосексуалист (рус. пидор, хорв. peder) и так далее. Многие из этих лексических единиц заслуживают отдельного разбора.
С еблей всё понятно, тут один праславянский корень, который не вызывает вопросов. Судьба пизды более интересна. Несмотря на такое же ровное происхождение от праславянского *pizda, дошедшего и до русского, и до хорватского без изменений, именно в таком виде это слово в Хорватии употребляется довольно редко – я слышал его в основном на Истрии. Придя в язык, слово претерпело серьёзные изменения – сначала оно приобрело ласкательную форму pica, которая потом перешла в уменьшительную форму pička, и на выходе получилось что-то вроде «пиздёнка» или даже «пиздёночка». И именно форма pička является основной употребляемой формой в языке.
Не менее интересен путь хуя. Хуй повёл себя более непредсказуемо (чего и следовало ожидать от мужского начала) и пришёл в русский и в хорватский вообще по-разному. Русский хуй восходит к праславянскому *хujь, что близкородственно праиндоевропейскому корню, означающему шипы и колючки (того же предка имеет русское слово «хвоя», например). А хорватский kurac имеет более очевидную этимологию, которую даже не надо раскапывать, достаточно присмотреться к слову. Праславянское *куръ «петух» и уменьшительное окончание – вот и получился kurac, то есть петушок. С разницей в этимологии связана, как мне видится, и разница в идиоматике – в русском можно послать на хуй, то есть «насадить на шип», а вот послать на петушка – это как-то странно, и подобного выражения в хорватском языке нет.
Днец познавательный