30 лет назад закрыли комсомол, а никто не заметил
(Евгений Крутиков специально для газеты
ВЗГЛЯД)
30 лет назад, 28 сентября 1991 года тихо и незаметно был распущен комсомол. Это было специфическим социальным лифтом для тех, кто, ещё начиная с хрущевских времён, выбирал себе именно такой жизненный путь. По мере нарастания известных тенденций брежневского времени он постепенно превратился в ещё один бюрократический аппарат, только на периферии которого можно было ещё найти «молодёжный задор» и всё тому подобное. Но даже на низовом бюрократическом уровне это была уже только «кузница кадров», причём не всегда с положительным сальдо отбора.
Давно стало общим местом констатировать, что солидная часть дикого бизнеса 1990-х годов выросла из бывших комсомольских организаций и так называемых центров Научно-технического творчества молодёжи (НТТМ). Деньги там делали все и на всём. Это случилось как эпидемия невиданной болезни. Человек ещё вчера клеймил с трибуны капитализм и его побочные эффекты, а сегодня у него кооператив, и он возит из Польши какие-то маечки.
Но, поднявшись на другой этаж, эти люди аккуратно закрыли за собой люк. Есть мнение, что реальный средний класс в стране не мог толком сформироваться до сих пор как раз в силу того, что узкая возрастная и социальная группа просто напросто закрыла саму возможность того, что условно можно назвать «российская мечта» по аналогии с «американской мечтой».
В бизнес выше среднего в начале 1990-х годов выбрались те представители комсомольского истеблишмента или просто инициативные люди, приближённые к околокомсомольскому бизнесу, кому в тот период было от 25 до 30 лет. Те, кто чуть помоложе, уже не попадал, поскольку все места были заняты.
Кто-то может сказать, что в период распада СССР иначе и быть не могло. Класса собственников не было как явления, и ниши захватили те, у кого был административный ресурс - «красные директора» и комсомольские работники. Так что ВЛКСМ сыграл положительную роль: активно поучаствовал в формировании нового для страны класса предпринимателей. А сколько человек при этом погибло или потеряло человеческий облик - это вопрос статистики переходного периода.
Романтизация комсомольского прошлого - явление психологическое, а не идеологическое. Конечно, если бы СССР не развалился, у многих была бы совсем иная судьба. Бюрократия того периода существовала по своим жёстким законам. И именно разрушение этих законов и привело к бедствиям.
Другое дело, что в комсомоле второй половины 1980-х годов никто и не пытался что-то реформировать. Так сразу и мгновенно взяли курс на коммерциализацию этого предприятия, как будто заранее знали что-то сокровенное. ВЛКСМ после 1985 года быстро превратился в огромную корпорацию, имущество и средства которой затем как-то странно и очень незаметно рассосались по множеству новых коммерческих структур.
Ностальгировать ли по тем временам и своей бурной комсомольской молодости – личное дело каждого. Зависит это в том числе и от того, что ВЛКСМ каждому дал или не дал. В массе своей он либо не запомнился вовсе, либо запомнился теми самыми нудными собраниями, отнимавшими время от чего-то реально полезного. Те же, кто успешно вскочил в социальный лифт, конечно же, вспоминают этот период своей жизни с удовлетворением, а комсомол с благодарностью. Правда, романтические времена были когда-то очень давно. «Нас водила молодость в пламенный поход» – это не про 1980-ые годы. Тогда она нас совсем в другие места водила. Как вспомнишь – так вздрогнешь.
Покойся с миром, комсомол. Мы тебя никогда не забудем.
